Любовь и смерть в толпе - Наталья Андреева

— Ага! Так я и знала!

— Не кричите, — поморщился Борис. — Я же сказал, что подумаю. Кстати, вы хотели список совета директоров. Вернее, ваш милицейский друг.

Он так и сказал: «милицейский друг». Люба постаралась не обращать внимания на иронию, прозвучавшую в его голосе. Взяла протянутый лист бумаги. В нем было четыре фамилии.

— Как? — удивилась она. — Всего четверо?

— Основных держателей акций четверо, — пояснил Борис. — Контрольный пакет у Климова, как видите, он возглавляет список. Меньше всего акций, десять процентов, у Веры Сергеевны. Но ее никто и в глаза не видел.

— А почему?

— Она не появляется на заседаниях. Почему? Доверила свой голос Климову. Но при устранении оного от дел передоверит тому, у кого будет контрольный пакет. Ее вообще можно не брать в расчет.

— Ладно. К тому же она — женщина.

— Что вы имеете в виду? — удивился Борис.

— Ничего. Остаются двое. Тюль Михаил Абрамович… Какая интересная фамилия! Смешная. Женская.

— Разве тюль — женского рода? — усомнился он.

— Не помню. Сколько ему лет?

— Пятьдесят два года. Почти столько же Климову.

Она тут же вспомнила Сенькина. «Молодой? Да вроде как не очень». Или же Павла Борисовича ввели в заблуждение «патлы» и борода?

— Сколько акций у Тюля? — спросила Люба. -Или у Тюли? Это вообще склоняется?

— Еще как! — рассмеялся вдруг Борис. — Сотрудники кампании склоняют его в кулуарах на все лады! Премерзкий тип, уж простите за откровенность! Двадцать пять процентов у него!

— Неплохо, — заметила Люба.

— Еще бы!

— И… Бабкин Федор.

— Просто Федор? Почему без отчества?

— А это наша крыша, — оскалился Борис. — Отчество ему ни к чему.

— То есть?

— Бабкин обеспечивает охрану. Договаривается с… В общем, с кем надо, с теми и договаривается. Подробности вам знать необязательно. За это он имеет свой небольшой процент. На заседаниях появляется редко. Но, в отличие от Веры Сергеевны, доверяет свой голос Тюлю.

— Почему?

— Это вы у них спросите.

— Бабкин. Охрана. — Люба задумалась. — Сколько ему лет?

— Все жениха ищете? — рассмеялся Борис. — Этот вам подойдет. Лет сорок, шея бычья, мускулы железные. Уж и не знаю, как вы оцените его интеллект…

— Хватит вам шутить на тему моего замужества! -рассердилась Люба. — С Климова пример берете? Кстати, на чьи акции он позарился? Бабкина или Тюля?

— Какой смысл бить мелкую дичь? — прищурился Борис. — Климов — человек с размахом. Он стоял у истоков, потому имеет контрольный пакет. Но чтобы кампания развивалась, пришлось делиться акциями. С Бабкиным, например. С Тюлем, который солидно вложился в дело. С покойным мужем Веры Сергеевны.

— Значит, она вдова? — уточнила Люба.

— Вдовушка. Бриллиантовая, — усмехнулся Борис. — Прибыли кампании растут. Кроме акционеров, на заседании правления, как правило, присутствуют ваш покорный слуга, — он чуть нагнул голову, — он же исполнительный директор, начальник отдела продаж и финансовый директор и, разумеется, секретарь. Два кресла пустуют. Суммируем: на заседаниях нас пятеро. Секретаря я не считаю.

— Все имеют право голоса?

— Право голоса имеет Климов.

— А сейчас вы? Как исполнитель его воли?

— Мне даны широкие полномочия, — кивнул Борис.

— Ваш враг номер один — Тюль? Правильно я поняла?

— А вы догадливая. Баталии разворачиваются в основном между Климовым и Тюлем. Борис и Георгий Кимович — ставь знак равенства. Заменяем слагаемые, получается, что сейчас война идет между Тюлем и мной. Остальные принимают сторону либо первого, либо второго. Учитывая влияние Климова, его слово решает все. Теперь мое. Тюль, разумеется, злится. Но умеет сдерживать свои эмоции.

— Что на него есть?

— А что вас интересует? Криминал? Криминала за ним нет. Возраст назвал. Высокого роста, сложения плотного, внешность… Импозантный мужчина.

— Как он проводит свободное время, к примеру?

— Рыбачит.

— Где?

— А кто знает? Есть у него имение на Селигере. Пристань. Катер. Он меня к себе не зовет. В эти выходные, к примеру, я пытался его найти…

— И что, его не было в городе?! — даже подпрыгнула Люба.

— Представьте себе. Обыскались. Даже мобильный телефон отключил. Я, говорит, не люблю, когда на отдыхе меня беспокоят.

«Надо сказать Стасу, — подумала она. — Обязательно надо сказать».

— …Типичный барин. Сотрудники его не любят, -продолжал меж тем Борис. — Но не думайте, что я наговариваю. У Михаила Абрамовича масса достоинств. Неоспоримых. Он очень умный человек. Очень. В свое время грамотно вложился в дело Климова. Обеспечил охрану. То есть Бабкина.

— Бабкина он нашел? — уточнила Люба.

— Он.

— Значит, они друзья?

— А что, по-вашему, входит в понятие «дружба»?

— Вы сказали, что Тюль не зовет вас к себе в имение. А Бабкина?

— Если вы это понимаете под словом «дружба», то да. Они — друзья. Вместе проводят свободное от работы время. Иногда, — подумав, добавил Борис.

— Они могли договориться против Климова?

— А чем они, по-вашему, там занимаются? В свободное от работы время? Разумеется, строят планы захвата кампании.

— Но почему им так мешает Климов?

— Потому что он выжил из ума, — сердито сказал Борис. — Трагедия в семье его изменила. Они всерьез опасаются за то, что Климов может принимать решения, которые в итоге приведут кампанию к краху. И я их понимаю. Кто хочет обанкротиться? Они привыкли жить хорошо.

— Может, они хотят перехватить наследницу Климова? Чтобы выкупить у нее акции? — предположила Люба.

— Может быть, и так. Но что значит «перехватить»? Акции по-прежнему у Климова. А он не собирается с ними расставаться.

— Но тогда Георгию Кимовичу угрожает опасность! — испугалась Люба. — Его же могут… Убить!

— Не беспокойтесь, я с него глаз не спущу, — пообещал Борис.

— Да уж вы постарайтесь.

— У квартиры, на лестничной клетке, безотлучно находится охрана, все, кто подходят к двери в подъезд и связываются по домофону с Климовым, тут же попадают под наблюдение. Ни одна мышь не проскочит. А из дома он не выходит. Я принял все меры, — заверил Борис. — Кстати, не хотите быть свидетельницей на нашей с Касей свадьбе?

— А свидетель кто? Климов?

— Разумеется.

— Я подумаю, — сухо сказала Люба. — И вы подумайте о брачном контракте.

— Хорошо, — улыбнулся Борис. — Я вам это обещаю.

Люба посчитала, что ее миссия выполнена, и поспешила с ним распрощаться. А также с Климовым и Касей. Вечером, допивая зеленый чай, она бросила взгляд на объявление «муж на час», лежащее на самом виду, и невольно вздохнула: уже слишком поздно. Потом спохватилась: сегодня поздно. А завтра будет в самый раз. Надо решаться. Пока она решилась только на звонок Стасу, чтобы рассказать ему о сегодняшней добыче. Список акционеров и отсутствие одного из них в Москве в эти выходные. Самохвалов слушал внимательно, а под конец сказал:

— У меня тоже кое-что есть.

— А именно?

— Подробности при встрече.

— Мне что теперь делать?

— Ждать.

Положив трубку, она вдруг почувствовала скуку. Легко сказать: ждать! А вот ждать нелегко. Вечер выдался пустой. Хотела было позвонить Апельсинчику, но вспомнила, что та на работе. Зевнув, подошла к шкафу и раздвинула створки. Задумчиво посмотрела на платья и костюмы, аккуратно развешанные на плечиках. «В чем бы пойти на свадьбу Каси?» Задача сложная. Раз уж пригласили в свидетельницы, надо расстараться. И обязательно наведаться в магазин модной одежды.

Следующая мысль, которая пришла в голову: надо сказать Марине. Это хороший повод помирить подруг. А зачем? Затем, что невесте будет приятно, если за нее порадуется близкая подруга. С которой столько лет под одной крышей прожили. А порадуется ли? Люба была уверена: известие о том, что Кася выходит замуж за молодого, красивого и богатого Бориса, мечту многих женщин, повергнет Марину в шок. У нее инфаркт может случиться. Так надо ли подвергать здоровье женщины такому риску? Надо, — решила она. Потом бросила взгляд на часы: сегодня вечер уж очень длинный. Это потому что лето. Потому что светло. И потому что хочется в отпуск.

«Я туда обязательно поеду», — думала она, засыпая. А перед глазами были море, пальмы, залитый солнцем пляж… Она лежала в шезлонге, и смуглый брюнет приятной наружности намазывал ее спину кремом для загара. На голове у брюнета было сомбреро…

…Время меж тем летело. А известие, которое принес Самохвалов, было сногсшибательным. Люба даже начала его уважать. Стас проявил недюжинные аналитические способности. Она пожалела, что не сама это раскопала! Ибо Самохвалов разложил перед ней распечатки с интернетовского сайта. И, вооружившись ими, с горячностью стал доказывать:

— За последними акциями флэш-моба стоит человек из кампании Климова. Сто пудов.