Смотрите, как мы танцуем - Лейла Слимани

кожу Омара. К ней вернулся ее брат, и она не могла не думать о том, что Омара к ней направила Муилала. Он часто говорил о матери. Вспоминал детство с удивительной нежностью и радостью, которые, как всегда считала Сельма, были ему совсем не свойственны. Когда он постучал в ее дверь спустя несколько недель после ее переезда в Рабат, она испугалась. Решила, что он пришел ее покарать, устрашить, выволочь за волосы на улицу и насильно отправить обратно, в лоно семьи. Но он молча обошел комнаты, держа на руках свою собачку. Осмотрел крошечную кухню, выходившую во двор. Гостиную с голубыми кушетками и черным лакированным столиком, на котором красовалась хрустальная чаша, наполненная спичечными коробками. Потом спальню, залитую солнцем.

– Так вот где ты живешь!

Муилала ее предупреждала. Женщинам следует проявлять терпение. Со временем мужчины становятся мягче. Старея, они делаются более сентиментальными и ищут утешения в объятиях сестер или любовниц. Муилала не ошиблась: Омар несколько раз в неделю навещал Сельму. Просил приготовить блюда из его детства – суп из колотого гороха и морковный тажин. Омар подарил Сельме проигрыватель, и они вместе слушали песни Файруз и Асмахан[39]. Он просил ее накраситься, как сирийская дива, и любил наблюдать, как она, сидя перед зеркалом с карандашом-подводкой в руке, сосредоточенно рисует под глазами длинные черные стрелки.

Он научил ее всему, и прежде всего говорить. С подлежащим, сказуемым, дополнением – совсем как втолковывали им учителя в колониальной школе. Он преподавал ей новую грамматику. Науку умолчаний, намеков, правила страха и слежки всех за всеми. Он научил ее с настороженностью относиться к разговорам по телефону, к задушевным беседам, к метафорам. Он постоянно твердил:

– Слушай внимательно и не распускай язык. Все, чего ты не сказала, принадлежит тебе. Все, что сказала, принадлежит твоему врагу.

Он купил ей маленький блокнот в кожаной обложке, и Сельма, пользуясь ей одной известным шифром, до конца своих дней записывала туда события прожитого дня. Однажды она рассказала Омару о стюардессе, у которой бывала дома. Люди прозвали ее «баронессой», потому что девушка посматривала на всех свысока и пользовалась духами, купленными в Париже. Она провозила в своем багаже запрещенные журналы и книги и вместе со своими гостями устраивала тайные чтения. В тот день Омар долго и ласково гладил Сельму по голове, словно собаку, принесшую хозяину брошенную палку.

Наконец-то ее брат играл ту роль, которую ему полагалось играть. Он ее защищал. Жизнь Сельмы была не лишена риска, к примеру, несколькими месяцами раньше она пострадала от необузданной ревности одного из своих любовников. Этот мужчина из рода шарифов[40] весь день курил гашиш, превращавший его в жестокого параноика. Он изводил Сельму. Занимаясь с ней сексом, донимал расспросами. Заставлял рассказывать, с кем она встречалась и чем занималась, и не желала ли она, в глубине души, какого-нибудь другого мужчину. Однажды вечером в приступе гнева он бритвой изрезал в клочья все вещи Сельмы. Омар, придя к сестре, обнаружил, что та сидит на кровати среди растерзанных платьев и муслиновых блузок и безутешно рыдает.

– Скажи спасибо, что он не испробовал эту бритву на тебе. Он должен будет узнать, что ты моя сестра и ему не следовало так себя вести.

Да, она знала, что ей ничто не угрожает, но к чувству защищенности примешивались горечь и сожаление. Омар не был, как раньше, суровым, вечно осуждавшим ее братом. Он ее больше не бил, только непрестанно отдавал приказы. Веди себя прилично. От тебя несет табачным дымом. Не смейся так громко. Что ты собираешься делать сегодня вечером? Сотри эту помаду, та была лучше. Не болтай всякую чепуху.

Уставившись в потолок, она думала: «Я их ненавижу. Я их всех ненавижу. Мне хотелось бы никогда их больше не видеть». Накануне вечером она кого-то обнимала, смеялась, слегка приподнимала юбку. Говорила: «Я тебя люблю», «Я тебя обожаю» – только для того, чтобы услышать что-нибудь милое, приятное в ответ. Вечер начался в баре отеля «Хасан», а продолжился в кабаре, где хозяйкой была корсиканка, бывшая проститутка. В полночь веселая компания завалилась в квартиру одного министра, жена которого не знала о существовании у него холостяцкого жилища. «Надо будет сказать об этом Омару, хотя он, наверное, и сам уже знает», – рассудила она. Министр обожал принимать у себя приятелей и, чтобы они не скучали, приглашал целый рой веселых сговорчивых женщин. Стюардесс, парикмахерш, косметичек, танцовщиц. Присутствием одной из них он особенно дорожил. Это была гадалка с подбитым глазом, которая всю ночь вытягивала из колоды карты и говорила низким голосом. Он никогда не принимал решений, не посоветовавшись с ней. В тот день он был неспокоен. Весь город только и говорил, что о деле авиакомпании «Пан Американ» и об аресте бизнесмена, обвиненного в попытке подкупа при реализации проекта оснащения гостиниц. Министры и крупные чиновники отправились в отставку. По слухам, ожидались и другие аресты. Король выступил по телевидению и сказал: «Залог любого успеха – безупречная мораль». Вся страна смеялась до слез.

Во время вечеринок, глядя на этих улыбающихся, хорошо одетых женщин, можно было подумать, что они пользуются большим влиянием. Что весь мир у их ног. Но, не имея мужей, они ничего собой не представляли. Их жизнь полностью зависела от милостей их любовников. Полковников и генералов, деловых людей и наследников знатных семейств, плейбоев, по сиюминутной прихоти садившихся в самолет и летевших в Лондон или Рим. Сельма была одной из этих женщин. Прошло два года с тех пор, как она уехала из Мекнеса. Хинд Бенслиман, бывшая одноклассница, сказала ей, что в столице можно пойти на курсы и получить профессию парикмахера. И Сельма отправилась туда на следующий день после приезда в Рабат. Хозяйка встретила ее более чем радушно. Взяла за руки и почти коснулась носом ее лица, словно хотела поцеловать. С восторгом воскликнула: «У тебя очень красивая кожа, в жизни такой не видела». Каждый вечер девушки, работавшие в салоне, бросали в мусорную корзину пряди волос. Они срезали их у старых пластмассовых кукол или даже у самих себя: «Это для полицейских. Любят они рыться в помойке!»

Сельма быстро поняла, что здесь не делают укладки и маникюр и что клиентки в основном работают у хозяйки. Весь день женщины торчали в салоне и проводили время, сплетничая и полируя ногти. Они делали друг другу эпиляцию и, сидя с раздвинутыми ногами и покрытым воском лобком, делились секретами. По вечерам отправлялись всей компанией в ночной клуб или