Cчастливчик Старр (Lucky Starr) - Айзек Азимов

В обсерватории было тихо, как в храме, телескопы всевозможных видов казались алтарями; в полутьме мерцали огоньки, люди склонившиеся над оптикой, не обратили на вошедших никакого внимания.

Техник провел советников в одно из крыльев помещения.

— Чарли, — обратился он к лысоватому человеку, — можешь поработать на «Берте»?

— Зачем? — Чарли оторвался от испещренных звездами фотоснимков.

— Хочу проверить эту точку. — Техник протянул компьютерную ленту.

Чарли взглянул на нее и раздраженно фыркнул.

— Тебе что — делать нечего?! Я и так знаю, что там пусто — зона.

— И тем не менее, Чарли, тебе придется проверить. Задание Совета.

— О-о! — Астроном сразу засуетился. — Сию минуту, господа.

Он врубил тумблер, послышалось негромкое жужжание моторов, далеко наверху отъехала защитная крышка и огромный стодвадцатидюймовый глаз «Берты» уставился в небеса.

— В основном, — пояснил Чарли, устраиваясь в подвесной люльке телескопа, — мы используем «Берту» для фотографирования. Церера вращается так быстро, что круглосуточные оптические наблюдения невозможны; хорошо, что ваша точка сейчас как раз над горизонтом.

Чарли прильнул к окуляру и начал поиск. Он передвигался за стволом телескопа, словно на хоботе гигантского железного мамонта. Все выше и выше. Наконец Чарли отыскал нужный сектор и навел фокус.

Помахав рукой со своего насеста, он быстро соскользнул вниз по настенной лестнице и нажатием кнопки обнажил скрытый в стене экран. Еще одно нажатие — экран на мгновение вспыхнул и залился бездонной чернотой. Пусто.

— Это и есть ваша точка, господа. — Чарли взял линейку и дал короткую справку. — Все звезды затемнены фазовой поляризацией. Видите искорку справа? Это Метис, довольно большой камень. Поперечник — двадцать пять миль, удаленность — два миллиона миль. Вот еще несколько искорок, но и они далеко — не менее миллиона миль от вашей точки, то есть вне зоны. Вот так.

— Благодарю вас, — сказал Лакки. Он был ошеломлен.

— К вашим услугам. Рад был помочь.

Назад возвращались в полном молчании. Уже в лифте Лакки сдержанно произнес: Нет, этого не может быть.

— Почему — нет? — усомнился доктор Генри — Просто твои цифры оказались неверны.

Старр отрицательно покачал головой.

— Нет. Ошибки быть не могло. По этим цифрам я долетел до Цереры.

— Ты делал коррекцию на глаз и, может, забыл вписать ее…

— Нет, я не мог этого сделать. Не мог… Постойте! — Лакки замер, глаза его остекленели. — О, дьявол!!!

— Что такое? — вздрогнул Генри.

— Все получается! Ах, черт, я все-таки ошибся! Это не начало игры, это ее конец. И может, быть слишком поздно!

Лифт мято затормозил, двери раскрылись. Лакки пулей вылетел вон.

Конвей еле догнал его и, развернув за локоть, зачастил.

— Что? Что? Что случилось?

— Я улетаю. Даже не думайте удержать меня. Если не вернусь — всеми силами, любыми доводами заставьте правительство начать подготовку к войне. И быстрее — не позже осени этого года Сириус нанесет первый удар.

— С чего ты это взял? Из-за того, что ты не смог найти камень?

— Да.

10. Астероид, который был

Бигмен, Генри и Конвей прибыли на Цереру на корабле Лакки — «Метеоре», чему тот был несказанно рад. Теперь он мог выйти в космос на своем корабле, почувствовать под ногами родную палубу сжать в руках привычные рычаги управления!

«Метеор» был построен специально для Лакки в прошлом году в награду за его подвиги на Марсе. Внешне грациозный и элегантный, напоминающий скорее прогулочную яхту, на самом деле он был хоть и небольшим, но мощным, суперсовременным космическим кораблем. Всего в два раза превышая шлюпку Хансена, он выглядел роскошной игрушкой какого-нибудь богача, возможно сверхскоростной, но тонкой и хрупкой — не привычной к сильным ударам. Определенно, он не тянул на судно на котором стоит близко подходить к астероидам.

Однако стоило заглянуть внутрь, и первое впечатление рассеивалось как дым. Сверкающие гиператомные двигатели не уступали по мощности двигателям тяжелых крейсеров. Энергетический запас неисчерпаем, а гистерезисная защита обеспечивает безопасность при любой атаке, разве что не может устоять против снарядов линкора. Словом, в своей весовой категории «Метеору» не было равных.

Неудивительно, что Бигмен прыгал от радости, выйдя из воздушного шлюза и скинув скафандр.

— Что б его, Лакки, — кричал он. — Как я рад выбраться из этой колымаги! Чего с ней делать-то будем?

— Скоро подойдет буксир и заберет ее.

Они находились на расстоянии ста тысяч миль от Цереры, отсюда она выглядела раза в два меньше Луны.

— А скажи мне, Лакки, такую вещь — почему ты решил идти на это дело вдвоем? Мы же договорились, что ты остаешься на базе. Что изменилось?

— Все изменилось. У нас нет координат. — И с мрачным видом Лакки поведал события последних часов.

Бигмен присвистнул.

— Хорошенькое дело! И куда же мы теперь?

— Сначала на то место, где должен был бы быть камень отшельника. — Взглянув на мигающие шкалы приборов, Старр добавил: — И побыстрее.

Насчет «побыстрее» Лакки не шутил. «Метеор» рванул с места в карьер. Ускорение вжало друзей в диамагнитные кресла, которые несколько сдерживали нарастающую с каждой секундой тяжесть. Чувствительные к перепадам давления аэродатчики насытили воздух кислородом, что предотвратило кислородное голодание, неизбежное при таких перегрузках. Кроме того, тела их облегали специальные g-скафандры — обычно эластичные и легкие, при сильном ускорении они затвердевали, надежно защищая грудную клетку и позвоночник. Особый нейлоновый кушак предохранял от нежелательных воздействий область живота.

Все эти приспособления, спроектированные учеными Совета, позволяли «Метеору» набирать скорость на 20–30 % быстрее любых самых современных лайнеров. Сейчас хоть ускорение и было велико, но вес же еще в два раза ниже максимально возможного.

Когда скорость выровнялась, «Метеор» был в пяти миллионах миль от Цереры, которая уже затерялась среди ярких звезд.

— Чуть кишки не вылезли… Кстати, Лакки — а твой щит с тобой?

Лакки кивнул и Бигмен неожиданно возбудился.

— Ты меня извини, Лакки, но ты хоть и здоровый, но тупой как шпала! Какого черта ты не одел его, когда полез к пиратам?

— Он был все время при мне, — спокойно возразил Старр. — С того дня, как марсиане подарили его.

Во всей Галактике только они — Бигмен и Лакки — знали, что марсиане не были анекдотичными простофилями с ферм. Это была древняя раса, прямая наследница высших цивилизаций. В эпоху, когда Марс потерял кислород и воду, жители ушли в глубину планеты. Оставив свои материальные тела, они продолжали существовать там в виде астральной энергии и стали недоступны для человечества. Один Лакки Старр чудом проник в их твердыни и вынес оттуда сувенир — то, что именовалось «мерцающим щитом».