Миллион лун - Александр Матюхин

— А что случилось?

— Дилемма! — важно сказал круглолицый, — спор один возник, в общем, не можем решить мирным путем. Хотим набить друг другу морды, но это же будет не очень культурно. Поэтому решили привлечь вас, как стороннего наблюдателя.

Круглолицый пожевал пухлыми губами:

— Будете у нас судьей? — спросил он. Потом, чтобы уже добить просьбу наверняка, добавил, — пиво с нас.

— Знаете, я вообще-то с подругой… — пробормотал я, поглядывая на туалет. Опыт подсказывал, что девушки пудрят носик достаточно долго. Но тот же самый опыт, опять же, подсказывал, что пить пиво в компании незнакомых людей, да еще на другой планете (это уже не опыт, а мои собственные рассуждения) может привести к непредсказуемой ситуации…

— Уважаемый, вы еще сомневаетесь? — пробормотал круглолицый, и на его раскрасневшейся физиономии проступили крупные круглые капли пота, — я бы на вашем месте не сомневался. Компания хороших людней, бокальчик пива, приятный разговор в уютном месте. И подруга ваша будет не против, вот увидите. Девушки вообще никогда не против уютных компаний. Сева, я прав?

Тот, который был Севой — чрезмерно худоватый, скуластый, с копной черный волос, торчащих во все стороны — кивнул. Перед ним на столе лежала шапка-петушок, изрядно потрепанная, но сохранившая все три своих цвета: белый, синий и красный.

— А о чем спор? — поинтересовался я, пододвигая стул.

— О! Это очень важный спор. — изрек круглолицый, — мы тут рассуждаем о строении Вселенной.

— Очень интересно.

Круглолицый важно кивнул:

— Я тоже так считаю, — сказал он, потом поднялся со своего места, шумно отодвинув стул, и протянул мне пухлую пятерню, — Мусорщик. Карл Давидович. Предприниматель.

— Артем Дьячков, — рука у Карла Давидовича оказалась горячей и потной, — сотрудник гостиницы.

— Тогда уж позвольте представить всех, — широко взмахнул рукой Карл Давидович, — это Сева, это Витя. Они со мной.

Витя оказался не таким худым, как Сева, но по комплекции заметно уступал Карлу Давидовичу. Витя был одет в черную куртку-ветровку, всем своим видом он напоминал вечного студента или торгаша книгами на базаре. Как эту троицу вообще занесло в ресторан в другом мире, я представить не смог.

— Артем! — торжественно и громко прошептал Карл Давидович, — пододвигай стул ближе, не стесняйся!. Я должен изложить тебе суть спора! Ну же!

— Пожалуй, я не… — бросив еще один взгляд на туалет, я с неожиданной радостью увидел, что Юлик уже направляется в нашу сторону.

Карл Давидович тоже увидел ее, и большое его лицо расплылось в большой улыбке. Не успела Юлик подойти, а Карл Давидович уже со скрипом отодвинул стул, поднялся и направился к ней, охая и ахая, тем самым, видимо, стараясь показать свое очарование и восторг.

— Милая дама! — произнес Карл Давидович с нотками неподдельной радости и уважения, — позвольте узнать ваше имя! Мы тут ведем приятную беседу с вашим молодым человеком, и решили, что без вас наш разговор будет не таким полным.

Если Юлик и растерялась, то лишь на неуловимое мгновение. В следующую секунду она крепко пожала Карлу Давидовичу руку, улыбнулась и сказала:

— Очень приятно. Рада любой беседе с хорошими людьми. Мой молодой человек, кажется, обладает уникальной способностью притягивать хороший людей!

— Если бы вы знали, как приятно нам, — ловко подмигнул Карл Давидович, — прошу к нашему столику, и мы продолжим беседу.

— А о чем разговор?

— О строении Вселенной, — важно сказала Карл Давидович, увлекая Юлик за собой.

Юлик не сильно-то и сопротивлялась. Мне оставалось посетовать на ее страсть влипать во всевозможные приключения. С другой стороны, похоже, эта страсть передалась и мне.

Тут нам как раз поднесли заказ — перед Юлик поставили вазу с шариками разноцветного мороженого, передо мной — тарелку с чем-то, напоминающим салат.

— Ммм. Это вкуснятина. Частенько ее заказываю, — доверительно сообщил Карл Давидович, — хотя больше люблю старый добрый московский салат. Который оливье. С кусочками колбасы. Без огурцов и редиски и кваса, потому что это уже будет не оливье, а окрошка. Давно не ел окрошки, знаете ли.

— Так это все же салат? — я взял вилку и осторожно ткнул в массу.

— Попробуй, — хмыкнул Карл Давидович и устремил все свое внимание на Юлик, — а у тебя что? Мороженое? Тоже вкусная штука. Надо быстро есть, чтобы не растаяло. Да. Иногда, бывало, заболтаемся, беру ложку — а мороженого уже и нет. Одно разноцветное молоко. Бывает такое, да. Приходилось пить. Не очень приятно, но деньги-то заплачены были.

Юлик запустила ложку в мороженое и стала есть, заинтересованно поглядывая на болтающего. Складывалось впечатление, что Карл Давидович говорил всегда. Рот его не закрывался ни на секунду. Витя и Сева, наоборот же, молчали, и неторопливо потягивали пиво.

Я же подцепил вилкой таинственную белую массу и отправил ее в рот. Масса действительно оказалась удивительно похожа на салат оливье, только немного другие ингредиенты придавали вкусу странные качества. Чуть пощипывало язык.

В этот момент Карл Давидович вдруг вскинул руку и громко произнес:

— Пива моим новым друзьям! Четыре бутылки!

После чего отхлебнул пива из своего бокала, шумно выдохнул и обратился ко мне:

— А вы на Земле давно были?

— Вчера.

— И как там?

— Жарко, — сказал я.

— А мы зимой улетели. Все трое, — сказал Карл Давидович, — ввиду некоторых обстоятельств, мы вынуждены были временно покинуть Землю и переждать один щекотливый период.

— А то бы нам несдобровать, — сказал вдруг Витя.

— Долги, рэкет, платных туалетов все больше, — неопределенно махнул рукой Карл Давидович, — тяжело частному предпринимателю в наше время.

— А как же вы сюда попали? — спросила Юлик, хитро переводя взгляд с одного на другого.

— Через знакомых, — сказал Карл Давидович, — есть у нас один знакомый пришелец, он живет на планете Краблсс, тут недалеко. У меня как раз завалялся его номер телефона, ну я и позвонил, мол, можно ли куда податься? Вселенная-то большая. Ну, а он сказал, мол, можно. И вот мы здесь. Уже полгода как. Но не в этом суть.

— Согласен, — подтвердил Витя, — давай вернемся к нашему спору. А то пиво кончается, а спор стоит на месте.

— Пива можно еще заказать, — парировал Карл Давидович. — Сейчас принесут нашим друзьям четыре бутылки, а мы закажем еще. И еще принесут.

— Возможно. Но Сева выпьет больше, чем ему положено, и уснет. И тогда спор закончится ничем.

Все дружно посмотрели на Севу. Худолицый, от столь резкого внимания к своей персоне побледнел, взял в руки трехцветную шапку и принялся старательно ее мять.

— А ч-что я? — робко произнес он, заикаясь то ли от волнения, то ли от природы, — я н-ничего. Я свою норму знаю. Еще три бокала — и все.

— На третьем вырубится, — доверительно сообщил Карл Давидович нам, — точно вам говорю. Следите, чтобы не начал пить третий бокал. А то носом об стол и снова синяк.

— В п-прошлый раз случ-чайно вышло! — возразил Сева, но получилось это у него не слишком убедительно.

Карл Давидович внимательно и укоризненно посмотрел на Севу, затем поправил свои маленькие очки и повернулся к нам.

— Суть спора такова. — Сказал он, — сидели мы в этом уютном ресторане и пили пиво. Общались, так сказать, по душам. И тут разговор наш плавно перешел в какие-то абстрактные области…

— Проще говоря, мы заговорили о строении мира, — вставил Витя.

Прерванный Карл Давидович смерил друга укоризненным взглядом.

— Да, — сухо сказал он, — именно о строении мира. Спор зашел о том, как строится Вселенная.

— Я считаю, что Вселенная — это огромный океан, поверхность которого усыпана миллиардами галактик, — сказал Витя, — огромное полотно безвоздушного пространства. У него есть ширина, длинна и глубина. И везде галактики. Расстилается это полотно на много миллионов, а то и миллиардов километров. Кое-где полотно съеживается — отсюда возникают искривления Вселенной. Кое-где оно разглажено и чисто — там, наоборот, время несется с невероятной быстротой. И Вселенная со всех сторон имеет края, надо только до них добраться.

Карл Давидович слушал Витю, презрительно нахмурив пушистую бровь и попивая пиво. Когда Витя закончил, его оппонент старательно облизал кончики пальцев и сказал:

— Теперь можно высказаться мне? Спасибо. Так вот. Моя теория такова. Вселенная — это пирамида. На макушке пирамиды стоит галактика-родоначальник. С самой огромной звездой и с самыми огромными планетами. Орбита этих планет столь велика, что им требуется миллиарды лет, чтобы сделать оборот вокруг солнца. Чуть ниже следуют две галактики поменьше, они держат своим весом ту, самую верхнюю. Затем три еще меньше, затем четыре галактики еще и еще. У самого основания их настолько много, что пирамида получается нескончаемо длинной. Мы с вами просто не сможем представить пирамиду такого размера. А поскольку наша с вами галактика находится где-то посередине, в центре бесконечного ряда, то, разглядывая космос в телескоп, мы видим и верхние и нижние слои пирамиды, и из-за их чрезмерной отдаленности у нас складывается впечатление, что все это — одна сплошная плоскость. На самом деле это не так. И я говорю три раза «ха» в ответ на гипотезу Вити. Потому что она неверна. Не может быть никакого полотна, когда это пирамида!