Каисса - Чижков Виталий Алексеевич

– Что-то мне не очень хочется с вами. Судя по тому, что вы описали, проклятые неолибералы сделали будущее невыносимым, – сыронизировал Платон.

– Ну тебе и тут не лучше. Я, конечно, тоже нищ как церковная мышь. Но какой-никакой авторитет в будущем имею, по карьерной лестнице продвинулся. Я тебя с собой поселил бы, с женой познакомил. Неужели неинтересно, какая она?

– Интересно. А какая она?

– Она великолепная, моя Клэр. Да я ее каждый день заново открываю со своей амнезией! О, ради этого стоило потерять память. Опять переживаю влюбленность. Когда, знаешь, не лень делать романтичные сюрпризы, рвать цветы, сочинять стихи. Кстати, идея стартапа: придумать какую-нибудь процедуру, чтобы стирать память, но только в части отношений. Можно было бы всех семейных психологов без работы оставить. Потому что это просто волшебно!

– Да вы просто посвежели там, в будущем, от генной инженерии, вот у вас и бушует вторая молодость, – рассмеялся Платон.

Он чувствовал себя невероятно спокойно, просто сидя и болтая с этим бритоголовым мужчиной, грея руки о калебас. С легкостью подхватывал любые идеи, подыгрывая безудержной фантазии гостя, пребывая в каком-то состоянии потока. Странным было вот так пригревать бомжа, да еще и терять из-за него жилье. Но Саныч подкупал интересным общением и живым умом. Платон ни с кем в жизни так душевно не беседовал, разве что с дядей Олегом. Несколько раз за эти дни Саныч жаловался на головную боль. Он активно опустошал имеющуюся в квартире аптечку, принимая сосудорасширяющие, болеутоляющие и аспирин. Иногда во сне он тихонько плакал. И это трогало Платона. Наконец, пришельца нельзя было отпускать от себя до тех пор, пока не отлажен сбой в Каиссе.

– Я с тобой ловлю состояние потока какое-то, – сказал Саныч. – Это ты – моя вторая молодость. Поэтому я и хотел бы тебя забрать с собой. Тут win-win: у тебя есть энергия, амбиции и интеллект, у меня – тоже интеллект, а еще связи и опыт. Буду честен: я прожил жизнь не самым оптимальным образом. Что-то всегда делал не так. С тобой я чувствую в себе силы это исправить. А ты мог бы избежать подобной ямы. Ведь без меня ты никогда не узнаешь, как не надо делать.

– Даже если я соглашусь… С чего вы решили, что мы просто перенесемся в будущее? Вдруг, например, я постарею? Или какой-то коллапс произойдет, временной феномен с катастрофическими последствиями?

– Я думал об этом. Мне кажется, теория струн вполне себя оправдывает в нашем случае. У меня гипотеза, что я не совсем из будущего сюда попал, а, скорее, из параллельного измерения. Так что и обратно мы прыгнули бы, переместившись в пространстве, но не во времени.

– Только неясно, как это сделать…

– Ну сюда я просто пришел через аномальную зону. Грубо говоря, переночевал в волшебном кургане. Надо еще раз попробовать. Я уже во все готов поверить.

– В каком кургане?

– В Сандовском треугольнике, недалеко от Соболин.

– Невозможно: в районе Соболин все курганы разрыли пять лет назад и настроили там военных баз. В этом районе только несколько сел и община Первой Обители. И еще какая-то тюрьма. Там повсюду блокпосты. Не знаю, как вы вообще там ходили!

– Значит, надо что-то придумать. Мне тут оставаться нельзя. Жить мне тут негде, по Клэр скучаю неимоверно, чипа нет у меня – будут проблемы.

– Давайте вы только побудете со мной еще немного? Мне нужно с вами приехать в Бюро, на Котлин, и со своим чипом разобраться. Без вас не справлюсь – мне нужна персона, на которой программа сбоит. А потом я сразу передам вам все наработки по Маркетинговому Шлюзу Данных!

– Хорошо, без проблем. Заодно посмотрю, как там Бюро.

– Да и выбора у вас нет, если вы по щелчку пальцев не перемещаетесь сквозь пространство. Просто так ходить и искать проходы между мирами у вас не получится без чипа. Так что, пожалуйста, держитесь меня.

– Я же сказал – хорошо!

– Спасибо. Я сейчас пойду и раздобуду продуктов. Потом надо будет зайти в МВД. Мне должны нацепить браслет с временной микросхемой по заявлению Резника. А еще я разузнаю – только надо как-то аккуратно, – что с вашим чипом, точнее его отсутствием, делать. Вы ведь не обительский и на свободе только потому, что система путает нас с вами.

– Но потом ты поможешь мне с поиском обратного пути?

– Помогу! Обещаю. Возьму отгул, и мы поищем аномальные зоны, покопаемся в Интернете, устроим брейншторм. А пока посидите тут. Никому не открывайте. Про эту квартиру никто не знает – беспокоить не будут.

В дверь позвонили.

Потом начали стучать.

Матвей.

13 августа 2035, понедельник, утро

Тревога – разрыв, напряжение между «сейчас» и «тогда». Неспособность людей принять это напряжение заставляет их планировать, репетировать, пытаться обеспечить свое будущее.

В понедельник Матвей проснулся уже уставшим. И по мере пробуждения, сопровождающегося клокотанием капельной кофеварки и жужжанием зубной щетки, одну за другой обнаруживал неприятные для себя вещи.

У него была разбита голова у виска – он, помнится, упал и стукнулся о туалетный столик. Собственно, на этом моменте воскресенье заканчивалось одной большой черной дырой в памяти. Которую он никак не мог заполнить. Матвей даже воспроизвел запись с домашнего видеонаблюдения. Но она из-за технического сбоя прерывалась аккурат на моменте падения и возобновлялась только глубокой ночью.

Ожог на ноге воспалился и болел. Пришлось как следует обработать его антисептиком и перевязать. Полегчало. Горсть антидепрессантов и обезболивающих. Полегчало еще. Три чашки подряд крепкого кофе. Жизнь начинала возвращаться, а с ней – и обрывочные воспоминания, выстраивающиеся в голове, как кадры в любимых комиксах.

Он вспомнил про падение рейтинга.

Потом – про события вчерашнего дня, вплоть до ссоры с Настей.

Невесты дома не было. Но ее вещи были на месте. Его – тоже.

Возможно, еще не все потеряно?

Матвей взял телефон, чтобы позвонить Насте. Вспомнил, что связь заблокирована из-за низкого рейтинга. Зато на входящие она работала: с утра было несколько пропущенных звонков из Редакции, два из них – от Лехи.

Телефон зазвонил прямо в руках. Макмэн.

– Привет. У меня не так много времени, поэтому в крупную клетку: какого черта творится с твоим рейтингом? – Голос отца заглушался редакционным шумом.

– Долгая история. Я это… кажется, с Настей расстался.

– Прискорбная новость. У меня для тебя еще одна – ты уволен. Ферштейн?

– Я догадался. – Матвей пытался унять дрожь в голосе.

– И что с этим намерен делать? Есть план?

– Нет. – У Карпова не было не то что плана, но даже мыслей в голове.

– Почему я не удивлен? Ладно. Есть у меня для тебя выход один. Слушаешь, да?

– Да.

– Со следующей недели беру тебя на работу оппозиционером.

Матвей прошел на кухню, положил телефон на стойку и включил громкую связь.

– Короче, мне не все равно на твой статус. Но раз уж ты его потерял, мы это сможем подать под правильным углом, – гремела трубка. – Это не телефонный разговор, приходи в Редакцию.

– Я никуда не хочу идти. Какой еще оппозиционер?

– Ладно, слушай. Тут в начале года темка одна появилась. Когда проводили Генеральную Ликвидацию, то накрыли один заводик неподалеку от тебя. Ну паленая водка, сигареты. Десятки таких ликвидировали. Но именно этот был особенным. Когда завалы разгребли, то обнаружили штаб-квартиру подпольной оппозиции. Десятки трупов и огромный банк данных, стянутых прямо из Каиссы! У этих чухонцев были и бэкдоры, и эксплойты, и своя политическая программа. Даже своя машина пропаганды!

– Я думал, это мы – машина пропаганды.

– Опять ерничаешь? Мы – информационный гегемон. А эти все делали через даркнет, снимали всякую дрянь про нашу Партию. Фальсифицировали не только спирт, но и компромат. И много чего еще.