Проект Нужные дети - Дмитрий Федотов

— Брось, Дюха, даже если они уже знают о нашем визите, все равно им нужно изрядно потрудиться, чтобы вычислить вектор нашего интереса.

— Да знают они уже! Дом-то сгорел!

— И что? Хочешь уверить меня, что ребята все выяснили, поняли и провели зачистку?.. Я тоже поначалу так думал, даже Ракитину об этом сказал, а вот теперь мыслю: непохоже! Вернее, это не совсем зачистка…

— Мудришь, Димыч! — Куваев уже сидел за компом и с быстротой молнии стучал по клавишам. — Сейчас мы проверим… есть тут у меня одна заготовочка… может выдавать вероятностные векторы событий, если, конечно, вводных достаточно…

Я глянул ему через плечо, ничего не понял из мелькания на экране и вышел на кухню покурить.

Мысль о возможной помощи со стороны неизвестного пока Белогора прочно засела в моей голове. В самом деле, этот Бородин заинтересовался владельцем особняка, в котором расположился подпольный перевалочный пункт для переправки куда-то, скорее всего в Москву, незаконно захваченных детишек для сомнительных опытов. Отсюда можно сделать вывод, что этот волхв играет не на стороне господина депутата Прохорова, а следовательно, может оказаться нашим союзником. «Логично, Дмитрий Алексеевич! — Дедукция, господин Котов, дедукция…». Пойдем дальше.

Пожар в особняке, конечно, мог произойти и случайно, но более вероятно, дом подожгли. Причем без ведома Москвы! За эту версию говорит, прежде всего, очень короткий промежуток времени, прошедший между нашим отходом и началом пожара. Вряд ли господин Прохоров успел получить информацию о налете и принять соответствующее решение. Бюрократия — она вездесуща.

Инфа пошла естественным путем. Например, кто-то из очухавшихся охранников кинулся проверять, что пропало. Допустим, он оказался очень башковитым и быстро обнаружил следы взлома компьютерной базы. Кому он будет докладывать? Конечно, непосредственному начальству. А начальство, понятно, гуляет небось еще до полного изумления, как говорили в девятнадцатом веке. То есть достучаться до сознания начальника проблематично, на это нужно время. Далее, допускаем, что начальник проникся ситуацией. Только тогда информация имеет шанс добраться до Москвы. Но опять же не до Прохорова, а до кого-то из его доверенных секретарей. Этот секретарь должен снова потратить какое-то время на обдумывание решения — ведь шеф ой как не любит, когда его отрывают от заслуженного отдыха!

Сигарета закончилась одновременно с дедуктивной цепочкой. «Вот и получается, что не мог еще господин Прохоров не то что принять решение, но даже получить известие за такой короткий срок!» — сделал я вывод и загасил окурок.

Вернувшись в комнату, я застал Куваева вольно откинувшимся в кресле со сцепленными на затылке руками. Тоже знакомая мне поза, означающая, что Дюха добился своего.

— Ну как, просчитал?

— А то! Любуйся, Димыч! — сделал он широкий жест.

Я покосился на многоцветную схему на экране монитора и смиренно попросил:

— Разъясни для «чайника».

— Ладно, так и быть. Вникай: вот этот вероятностный вектор наиболее жизнеспособный… Вывод: Прохоров не мог отдать приказа о зачистке, это сделал кто-то из его местных сотрудников, причем обладающий большой свободой воли!

— Эспер! — почти выдохнул я. — Точно, он!.. Молодец, Дюха! Теперь есть о чем поговорить с Ракитиным.

— Да? Ну, тогда топай, а я посплю… — Куваев зевнул во весь рот. — Если что, звони, но не раньше вечера!

— Бывай, хакер! — Я хлопнул его по могучему плечу и рванул из комнаты.

— От лузера слышу… — донеслось из-за спины.

Ракитина я нашел там, где вычислил, — дома. Справедливо рассудив, что, поскольку пока новых данных по делу о пропавших детдомовцах не поступило, Олег не станет без толку торчать на службе, тем более что уже наступил вечер.

Бравый капитан сам открыл мне дверь, будто тоже просчитал мое появление.

— Здоров будь, — буркнул он и направился в сторону кухни. — Проходи сюда! — добавил громче, не оглядываясь.

Я скинул куртку и ботинки и потопал вслед за ним. На кухонном столике громоздились несколько плошек с остатками новогодних салатов и закусок, а посередине возвышалась запотевшая бутылка «кедровки» — фирменной ракитинской настойки, которую Олег всегда лично изготовлял к Новому году.

Я присел на табурет между столом и холодильником и выжидательно посмотрел на Ракитина.

— Сегодня можно, — кивнул он на бутылку. — Махнем?

— Давай.

Олег разлил пахучую, густую коричневую жидкость в граненые стопки. Мы чокнулись.

— За удачное завершение дела, — предложил я.

— Уверен? — нахмурился Ракитин.

— Однозначно. — Мы выпили. — Сейчас я тебе все доложу, по форме…

Уплетая салаты прямо из плошек, я коротко и четко пересказал наши с Куваевым поиски и выводы. Олег не перебивал, потягивая из стакана любимый манговый сок. Когда я закончил, он снова наполнил стопки «кедровкой».

— Убедительно. Готов повторить тост.

— Нет, давай лучше за ребятишек выпьем, — предложил я, — чтобы никто из них не пострадал больше от этих уродов!

— Согласен, — серьезно кивнул Ракитин.

— Думаю, нужно прокатиться в Москву, — осторожно сказал я, — и постараться встретиться с этим Бородиным-Белогором.

— Почему ты решил, что он будет с нами сотрудничать? — усомнился Олег.

— Интуиция, Ватсон, интуиция!.. — ко мне окончательно вернулось хорошее настроение.

— Иди к черту!..

— Извини. Просто вывод очевиден. Этот Белогор явно не на стороне Прохорова и компании, а значит, может стать нашим союзником.

— Логично, но не обязательно…

— Но ведь ясно, что уши растут из столицы! Так и так придется туда наведаться.

— Ты не представляешь, насколько обюрокрачен российский сыск, — хмыкнул Ракитин, наливая по третьей. — Чтобы мне выбить командировку…

— А ты не выбивай. Привезешь результат, тебе все расходы оплатят, — уверенно заявил я, принимая стопку. — Третий тост, по традиции, за нас с вами и хрен с ними.

— Ну а если не привезу? — прищурился Олег и подцепил на вилку маринованный масленок.

— Тогда еще и премии лишат.

— Спасибо, утешил!

— Поехали, капитан. Правда на нашей стороне…

Ракитин с минуту пытливо изучал мою физиономию, будто видел впервые, затем молча протянул мне руку, и я с улыбкой пожал ее.

— Давай-ка дернем для ровного счета, Олежек, потом вздремнем часика четыре и — на аэродром.

— С ума съехал?! — вытаращился бравый капитан. — Куда так спешишь? Надо же собраться, обдумать, что да как…

— Думать будешь в самолете. А голому одеться — подпоясаться. Наливай!