Граница - Татьяна Тихонова

Но тогда, лихорадочные мысли прыгали с одного на другое, тогда… это точно не Клим! Это его брат?! Мал!!!

— Клим, отзовись!!! — Я звала его в зеркало, звала на языке драконов и бежала…

Уже несколько минут я не видела впереди никого. Поворот. Я вздрогнула, когда впереди из тени выступил Гарра. Направо из открытой тяжелой двери шел неяркий свет. Опять вещи, но здесь было очень много оружия.

В глубине комнаты я увидела эльфа, который вскинул меч над головой впереди идущего гнома. Раздумывать времени уже не было… Нож, брошенный мною, просвистел в воздухе и впился в занесенную руку. Резко оглянувшись и увидев меня, Мал вдруг увидел что-то еще, что мне было не видно. Лицо его исказилось гримасой боли и страха, раненую руку он, согнув в локте, прижимал к груди и не мог оторвать взгляда…

— Там портрет…, он его пока держит, но это ненадолго… — слова Гарры вывели меня из оцепенения.

В это мгновение, Мал, очнувшись, вдруг кинувшись к куче тряпок, выхватил какой-то плащ.

Лекка закричал:

— Не дайте ему надеть плащ!!! Это невидимка!!!

Но Мал не успел, Гарра, бросив в него паутину, мгновенно опутал его с ног до головы, жестко скрутив руки, которые, несмотря на кровоточащую рану, легко рвали паутину, как будто вместо ногтей у него острые ножи-лезвия, и под конец оглушил, легонько долбанув изворотливого эльфа по голове…

Я стояла у картины. Фея, стоявшая в полный рост, была точно такой же как в прошлую ночь, она грустно смотрела на нас. Это был ее призрак. Красивое видение обратило свой взгляд на скрюченную фигуру на полу, и слеза покатилась по запыленному холсту.

Уже через секунду призрак исчез, и теперь счастливое лицо молодой прекрасной женщины смотрело в мрачную комнату. Картина была написана, когда королева ждала ребенка, и еще не знала, что впереди ожидает ее. Она стояла, с улыбкой глядя вдаль.

— Портрет энтот Фея отдала мне, когда родились дети, и счастливая улыбка покинула ее прекрасное лицо, а когда старшенький, — Малвир-то родился первым, — гном кивнул головой на лежавшего, — убил отца, она прилетела сюда с Секлимом и отдала мне на хранение Сеющий Ужас, принадлежавший до того королю, а портрет закляла оберегать клинок от старшего сына. Потому как, он сын, и клинок по праву может перейти к нему, а она этого боялась… Знают об этом немногие, лишь те, кто был близок к королевской семье, да те, кто воспитывался с их детьми…

Вдруг сердце бухнуло… Высокая фигура неслышно возникла в дверном проеме в слабом свете фонаря… Клим? Клим!!!

Не веря своим глазам, я смотрела на приближающуюся фигуру. Гарра, присев на краешек какого-то стола, приветственно поднял руку. Лекка, прищурившись, искоса смотрел на Клима.

— Ну, приветствую тебя, Лекка! — голос Клима раздался в пещере и эхом отозвался в дальних коридорах подземелья. — Если бы ты, Ася, не позвала бы меня, не вспомнить бы мне, где живет старый отшельник! — Клим похлопал легонько гнома по плечу и повернулся к портрету.

Ничего не произошло. Фея все также с улыбкой смотрела вдаль. Клим наклонился над братом. Вздохнул, проведя по испачканному кровью и грязью лицу.

— Филимон, вылазь, — проговорил он, — я же знаю ты здесь…

Хитрый гном, высунувшись из кармана, притворно зевнул. Ну, я-то знаю, что он не спал, у меня карман ходуном ходил, когда я бросила нож…

— Иди полечи рану, нельзя мне его бросать… — произнес задумчиво Клим, глядя на портрет матери, — А, что, Лекка, отдашь ли ты мне то, что дала на хранение тебе Фея? — обратился он к отшельнику.

Лекка же, стоя рядом, продолжал присматриваться к молодому эльфу, как две капли воды похожему на того, кто только что гнался за ним по темному коридору. Его сомнения стали развеиваться лишь тогда, когда молодой король, взглянув без опасения на портрет матери, не вызвал в нем никаких изменений. Мать не опасалась появления этого сына и не вмешалась в ход событий. "Так тому и быть…" — пробормотал старый гном.

Лекка, кивнув головой в смешной шапке, поднял обе руки перед собой, и на них, выплыв из кованого сундука и выскользнув из богатых ножен, мягко приземлился большой меч с замечательной работы рукоятью, под тяжестью которого Лекка даже дрогнул. Легкий вздох невидимого существа, будто вырвавшегося из долгого заключения, пролетел над нашими головами. Клим, взяв в обе руки меч, поднес его к губам и поцеловал холодный клинок. Лекка и Гарра так внимательно следили за каждым движением молодого короля, что невольно и я замерла, глядя на него.

Когда рука эльфа легла в рукоять и меч замер вертикально,…неведомая сила вдруг прошла дрожью по руке и неудержимо повлекла Клима… Казалось его тянет, как магнитом… к телу Мала… Секунда и меч занесен над головой брата… Рука дрожала от напряжения…

Глаза Лекки, казалось, стали еще больше, Гарра наклонился вперед, но никто не двинулся с места…

Звенящий звук поднялся в пещере, он нарастал, беря ноту все выше и выше, он звенел, становясь все невыносимее… И вдруг… Звук лопнувшей струны и… меч затих.

Лекка и Гарра переглянулись, подавив вздох облегчения. Повесив укрощенный меч на пояс, Клим принялся освобождать Мала от паутины. Тот лежал, не шевелясь.

— Уходи, — вдруг отчетливо проговорил Клим.

Он обратился к брату, наверное, почувствовав, что тот уже в сознании.

— Уходи, — глухо повторил Клим, — я обещал матери отпустить тебя еще раз…

Мрачный взгляд устремился на него. Взгляд старшего брата не обещал Климу ничего хорошего, благодарности в нем тоже не было, дикое бешенство взметнулось в них…Его опять пожалели, — это ненавистное чувство!!! Стремительно эльф на полу стал превращаться в птицу, покрываясь перьями, ноги его становились все короче, ступни стали мохнатыми лапами и заскребли по каменному полу когтями… Вскоре великолепный филин величественно взглянул на нас, и сделав пару кругов по комнате вылетел прочь, заухав насмешливо, этот звук подхватило эхо и еще долго в закоулках пещеры метался злобный хохот ночной птицы.

4

— …Да и зашел-то я на минуту в школу к Илии, выхожу — никого… Что за ерунда!!! — сказал Клим, разведя руками. — Хотел вас хоть кого-нибудь вызвать, — не отвечаете…Потом один из гномов рассказал, что вы со мной улетели, ну тогда стало все ясно, — братец объявился…

Мы стояли у выхода из большой комнаты Лекки, собравшись уходить, но разговорчивый гном не отпускал нас. Как же он живет здесь один, если такой общительный?

— А живу я здесь, потому как предназначение мое таково — охраняю я… — нет, он просто ответил на мои мысли