Мой космический босс. Уволиться и (не)влюбиться - Ева Арманда

Да и надо ли?

Справедливости ради — я и впрямь порядочно "наморгала".

Возможно даже порой специально изображала нервный тик — хищно улыбнулась собственным мыслям: я, кажется, превращаюсь в атлантианку.

Ладно, потом покажу ему сюрприз… Тысячи лет простоял и за несколько часов никуда не денется.

Так я думала долгие пару мгновений.

А потом забыла — распалась на голые чувства — в руках самого невыносимого босса во всей вселённой и по совместительству — самого шикарного мужчины в мире!

Глава 22

Элина

Алеф замер надо мной, на вытянутых руках.

Упёрся ладонями в постель — с двух сторон от меня.

И я вновь — у него в ловушке.

Странное ощущение.

Как будто — я должна бы всё с ним обсудить.

Три года — он был моим боссом, который и не смотрел в мою сторону больше положенного. А теперь вдруг — обожающий меня мужчина. Атлантианец, у которого “протекла крыша" настолько, что он скопировал накса (как мне теперь известно, те атантианцы, кому посчастливилось обзавестись наксом, не дышат на него лишний раз!)

И вообще! Тем для разговора полно.

Так откуда это странное ощущение… будто все вопросы обсуждены и решены? Что нет смысла суетиться, ведь есть экологичный и рациональный путь. Он же — путь наименьшего сопротивления.

А если он вдруг не до конца "экологичный" — то и ладно… Ведь главное — результат.

СТОП.

Вот это не моя мысль!

— Алеф! — прошипела я в совершённые губы своего единственного мужчины, упёрлась ладонями в его обнажённую рельефную грудь, — Алеф, ты что залез в мою голову?

— Ну что ты… — Алеф игнорировал моё шипение, просто начал покрывать поцелуями мою шею, как бы невзначай спускаясь ниже. А в коротких паузах между ласками сообщил: — просто ты становишься рациональнее, Элина. Часть твоего сознания обитает вне тела — в наксе. Так легче быть разумной. Это просто естественнее. Верные выводы будут приходить к тебе чаще. Но если ответ замешан на эмоциях…

Алеф прервался.

Отлип от моей груди.

Посмотрел мне в глаза.

— То что? — выдохнула я.

— Эмоции путают твоё “рацио”. Возможно, атлантианский тип мышления будет уводить тебя в сторону от разгадки, Элина. Если загадка выстроена нелогично — то и разгадка к ней будет такой же. Как неправильный ключ к неправильному замку. Как ты…

— Как я?

— Я потратил три года впустую, — Алеф подтянулся выше, так что наши лица оказались напротив и почти страдальчески выдохнул мне в губы, — надо было сразу выстраивать общение иначе…

— Сразу?! Ты на меня и не смотрел! В этом смысле…

— Я смотрел на тебя, виана Элина, — Алеф печально усмехнулся уголком рта, — Очень внимательно. Очень подробно. Ко мне на службу пришла вкусно пахнущая, привлекательная и, что уж совсем нонсенс, неглупая человечка. Я счёл вероятность сближения с тобой — девушкой-землянкой — ложным путём. Закрыл эту дверь. И больше к этому не возвращался. Пока ты, так сказать, не вышибла эту дверь своим заявлением на увольнение.

Удар сердца. Пауза. Алеф вновь приблизил свои губы к моим.

— В смысле “неглупой”? Всё?! Такая у меня характеристика?

Я держала маску возмущения на лице долгую секунду. И столько же длилось замешательство в бездонных глазах атлантианца.

А потом я не сдержалась — улыбнулась.

— Я поработаю над собой, виана, — Алеф дорвался на моих губ, — потренирую коммуникацию. Отшлифую формулировки. Завтра. А сегодня моё распоряжение как начальника — молчать. Стонать можно. Просить и даже требовать ещё — можно. Остальное ваш непосредственный руководитель вам запретил, виана. Если, конечно, вы не хотите выговор…

— Очень хочу выговор, — я потянулась пальцами к застёжке на брюках Алефа. Но их на месте не оказалась. Я прикоснулась к горячему телу. Ой! И когда успел избавиться от брюк?!

Я прожила дежавю — той сцены в кабинете, когда Алеф решил резко раздеться, а я пыталась ему помешать! И схватилась почти что за…

— Так будет выговор, виана. Никакой субординации!

Дальше — я сочла за лучшее помолчать... Шутки кончились.

— Я виноват перед тобой, — всё веселье вдруг ушло из тона Алефа.

Я отрицательно качнула головой.

Я так не считала, правда. Ни в чём он не виноват.

Не будь этих мучительных трёх лет, когда я вздыхала вслед своему безупречному боссу, — не был бы настолько сладок такой исход.

Не пройди я по грани жизни и смерти, не поняла бы, чего на самом деле хочу. И не посмела бы себе признаться — что не так уж и близки мне классические человеческие ценности.

Что я могу, хочу и умею — быть гибче. Чтобы создать совместное будущее — с таким вот мужчиной. Не человечком — атлантианцем, существом с другим мировоззрением. Я вижу, как он старается меня понять, хотя его "параллельно-перпендикулярный" атлантианский мозг совсем под такое не заточен. Но если кто и сможет достичь в этом успеха — так только Алеф. Он делает свои десять шагов — ко мне навстречу. И я готова сделать свои десять шагов в ответ.

Не всё и не сразу будет получаться.

Но мне хватит сил каждый день пробовать снова.

Это путь длиною в жизнь.

И единственный вариант нам быть вместе — это полюбить сам процесс адаптации друг к другу.

— Я люблю тебя, Элина, — Алеф завладел моими губами в глубоком порабощающем поцелуе.

Мне никогда не надоест слышать от него эту фразу!

“Я люблю тебя”, — ответила без слов. Неумело рухнула своей мыслью прямо в его — без страха и сомнений.

Разговаривать вот так напрямую — можно, ведь есть накс. Но это чувство, когда твой разум открыт для кого-то другого — будто ты голая и беззащитная… я знаю, оно должно быть.

Но не испытываю его.

Ведь я открыта не кому-то там, а именно Алефу!

Ему я доверяю безоговорочно.

Сердце, тело и разум.

Не скрываю, что жажду его, но и слегка робею, когда его обнажённое достоинство упирается в меня — распростёртую на простынях под атлантианцем.

Да-да. Робею. Ведь у нас это было всего однажды. И мне впору усомниться, не была ли та ночь на пляже сном. Ведь в эротических фантазиях на протяжении трёх лет службы я видела, как Алеф овладевает мной не менее тысячи раз.

“Всего лишь тысячи? За три года? То есть в среднем раз в день. Даже меньше!” — возмущённая мысль Алефа ворвалась в мою.

— Ну… я примерно, — пролепетала вслух в ответ.

Алеф смотрел на меня очень серьёзно.

— А я размышлял на эту тему