Вариант "Дельта" (Маршрут в прошлое - 3) - Александр Филатов

О событиях в Новосибирске, приведших Наталью к бесплодию, Андрей так ничего и не узнал. Как, впрочем, не узнал об этом и старый священник. Да, признаем, что отец Кирилл, несмотря на весь свой опыт и тонкое умение распознавать людей, так и не услышал во время исповеди от Натальи ничего об этой её страшной тайне. Невольно встаёт вопрос: да, была ли она тогда вполне искренна?!  А какое же покаяние без искренности, без честности перед самою собой?! Но не менее важно и другое обстоятельство: если сделать вид, если настроить себя на то, что „ничего не было, ничего не произошло“, то это ни в коей мере не отменит тех последствий, что были вызваны реальным событием. Тем более, таким событием, которое обусловило не только „информационно-психологические“, но и телесные последствия.

Потом, когда работа стала всё явственней подходить к своему концу, к успешному завершению, в сознании Черкасова зародилась  и стала крепнуть чисто мальчишеская идея: „А если сделать маленький, совсем портативный аппарат… Если включить его, направив на Наташу… Ведь – сработает. Не может не сработать! Ну, не совсем же она пропащая, или…“ Не тем человеком был Черкасов, чтобы не привести задумку к исполнению. Так, всё к тому же Новому 2009 году в его распоряжении оказался совсем небольшой, умещавшийся в портфеле, аппарат. Он был способен генерировать как раз те колебания, которые – нравится это кому или нет – надёжно и навсегда пробуждали у человека совесть и честность. Никаких побочных эффектов метод „ЧЧИ“ („Импульсы Черкасова–Черных“) не давал. Более того: человек, например – врач, оставался способен „лгать во спасение“, но совершать подлости, строить козни… – всё это исключалось! Да, Черкасов сознавал, что метод создан для борьбы с преступниками, со внешними врагами – шпионами, диверсантами (в том числе – с „мастерами“, магистрами „холодной войны“), что использовать его по иному назначению и, к тому же, ещё и без согласия человека – само по себе является преступным. Сознавал, но поделать с собой ничего не мог. Единственное, что он придумал в оправдание своему не очень-то законному замыслу, была разработка способа, позволяющего достигать желаемого результата лишь на время, а именно – на и во время акустического облучения.

Разумеется, само по себе скрытное воздействие на человека от этого не становилось менее предосудительным (и запрещённым советским законодательством, включая вновь написанные инструкции для спецслужб). Так что, оправданий такого рода замыслам и намерениям профессора Черкасова мы не видим и найти не можем. Что же нам делать, если главный герой этой повести оказался вовсе не таким уж праведником, как это казалось (да и было – было ведь!) поначалу?! В общем, приходится описывать то, что происходило на самом деле…

А происходило вот что. В один из последних дней февраля 2009 года Черкасов уже около часа мёрз перед выходом того института, где в должности младшего научного сотрудника числилась его бывшая жена. К этому времени Андрей уже знал, что Наталья, едва лишь была утверждена дата защиты её диссертации, оставила своего любовника Трифонова. Оставила и, защитившись, тут же нашла себе новую работу. Андрей мучился вопросом: что же её, в таком случае, связывало с этим деятелем? Неужели – лишь этот корыстный расчёт?! Это было бы слишком низко и омерзительно, и поверить в такое объяснение Черкасов не мог. Уж лучше бы она была в него влюблена…

Вот, наконец, и Наташа… Но как она выглядит?! Она заметно постарела – это за каких-то два с небольшим года! А в её лице, во всём её облике появилось нечто от „портрета Дориана Грэя“! Как же она жила всё это время после их разлуки? Да, недаром нам ещё в школе втолковывали, что гулящие люди, особенно – женщины, быстро изнашиваются, рано стареют…

– Наташа… – негромко и несмело окликнул женщину маститый учёный и лауреат Государственной премии.

Та в недоумении оглянулась: мужской, какой-то надтреснутый голос показался ей знакомым, но лица окликнувшего её мужчины она рассмотреть не смогла: он стоял в тени колонны. Наталья Сергеевна Ветрова (она вернула себе после развода девичью фамилию) сделала шаг в сторону окликнувшего её человека и тут же замерла – это был Андрей! На лице Натальи за несколько секунд сменилось несколько выражений: первоначальная радость тут же сменилась раздражением, которое уступило место озабоченности: „Как бы их тут вместе никто не заметил. Начнут потом судачить!“

Но Андрей зациклился лишь на первой реакции: обрадовалась – значит помнит, значит ещё не всё потеряно… Как психолог он знал, что истинна именно первая реакция. Андрей не захотел, не сумел принять во внимание, что устойчивой-то реакцией была именно озабоченность. Та самая озабоченность, которая говорила о том, что женщина не хочет, не намерена возобновлять хотя бы каких-то отношений с преданным ею супругом. Да, с супругом, – ведь согласно православному учению „то, что соединено Богом, не может быть разделено людьми“. Значит, и развод, оформленный в ЗАГСе, ничего не значил…

– Пойдём, Наташа, – предложил Андрей, почему-то подняв при этом свой портфель и что-то сделав с его защёлкой, – Пойдём, я тебя довезу: у меня тут машина, „Пчела“…

Наталья, которая уже в первые секунды решила немедленно прервать едва начавшийся словесный контакт с бывшим мужем, почему-то согласилась, взяла его под руку и, ведомая им, послушно прошла к его маленькому и шустрому электромобилю. При этом она пробормотала:

– Я так виновата перед тобой, Андрюша, так виновата… Это невозможно простить… Но, поверь, – мне очень совестно, очень стыдно. Спасибо, что даёшь мне шанс хотя бы оправдаться за моё вероломство, за мою подлость… Только – нужно ли всё это тебе…

Мы не станем приводить здесь далее ни подробностей, ни даже сути состоявшейся между ними двухчасовой беседы. Беседы, которая проходила в маленьком светлом и уютном безалкогольном кафе. Таких за последние лет пять наплодилось в Москве великое множество. Большинство из них были частными и функционировали благодаря необузданным кулинарным фантазиям изобретательных людей, которым было „тесно“ в рамках кухонь, режима и меню государственных ресторанов и кафе. Надо ли пояснять, что ни ценами, ни доходами своих работников, ни качеством (отменным – по мнению иностранцев) эти частные кафешки ничем не отличались от государственных. Ведь спекуляция, как и иные нетрудовые доходы, карались довольно строго, а после второй обоснованной претензии клиентов лицензии у „кабатчиков“ отбирались навсегда.

Итак, о содержании беседы супругов мы рассказывать здесь не станем, а вот о последствиях стоит сказать несколько слов. Андрей был ошеломлён, удручён и раздавлен тем, что поведала ему Наталья по своей ли воле или под воздействием маленького, скрытого в портфеле ЧЧИ–генератора. Да, он узнал, наконец, о её Новосибирском „эпизоде“, о его страшных последствиях (о тех, которые именно и довели молодую женщину до тяжёлой, затяжной депрессии и которую не сумели снять врачи знаменитого санатория в Сухуми). Он узнал, что эта женщина никогда его не любила (но была и остаётся ему благодарной) и даже не понимает, что такое Любовь… Скажем ещё, что не сразу после этой беседы пришло понимание всего того, что было сказано тогда в уютном маленьком кафе и что семейная жизнь „в любви и согласии“ с Натальей принципиально невозможна. Так пришло излечение: Андрей Черкасов освободился от своей психологической привязанности к Наталье. А вместе с этим открывалась и возможность создания новой, настоящей семьи. Черкасову в то время было уже за тридцать шесть лет – ещё не поздно, но уже трудно…

________________

Близилась шестьдесят четвёртая годовщина Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Заранее, ещё в марте приглашение на участие в параде на Красной площади на этой некруглой дате получили многие руководители стран Запада, а не только стран СЭВ. Приглашения получили также руководители различных „негосударственных организаций“, включая крупнейшие масонские ложи, Бнай-Брит. Здесь стоит напомнить читателю, что после первоначального шока, вызванного событиями конца восьмидесятых годов, краха доллара США (вернее, частной лавочки под именем Федеральной резервной системы), спустя всего лишь десяток лет они постепенно возродились, как Феникс из пепла. Нет, им не суждено было достичь прежнего могущества, основанного на фантиках, именуемых „долларами США“ и поддерживаемых пушками да штыками. Но в конце восьмидесятых – начале девяностых оказались выкошенными лишь вершки опутавшего Землю античеловеческого масонского спрута. Корешки же остались. И вот, постепенно, к двухтысячному – последнему году двадцатого века – липкая паутина античеловеческих (добавим – и антихристианских) сил вновь опутала значительную часть планеты. К счастью, пока эта паутина была тонкой, её ещё можно было растворить. Но изощрённые, существующие уже тысячелетиями силы Мирового Зла всё более крепли…