Поцелуй навылет - Фиона Уокер

— Заходи, — крикнула она, не поворачивая головы, когда услышала негромкий стук в дверь. — Дверь открыта. Боюсь, что Портия немного…

Фоби застыла, а ее голос изменился до неузнаваемости и оборвался, как запись на зажеванной кассете.

Его пиджак уже лежал на диване кремового цвета, а он стоял к ней спиной, поправляя волосы перед большим зеркалом в позолоченной раме. Рукава белой рубашки в розовую полоску были закатаны до локтей. Его руки и шея между подстриженными волосами и воротником рубашки были покрыты загаром цвета «Арманьяк». Чистые темно-каштановые волосы блестели, как хорошо отполированная бронза. Только Дэн может быть так прекрасен, подумала Фоби. От восхищения она не могла вымолвить ни слова. Их глаза встретились в зеркале, и она задрожала от нелепого счастья, от которого у нее слабели колени и сводило живот.

— Привет, — выдавила она.

Дэн медленно прищурился.

— Привет. — Мягкий, глубокий голос мог растопить вечные льды.

Затем он отвел взгляд от зеркала, быстро обернулся к ней, и Фоби увидела большие серые глаза с золотистыми крапинками. Когда он двинулся к ней, вытянув руки, чтобы обнять, на его лице появилась мальчишеская улыбка.

Ворчун поспешил к нему навстречу, чтобы потереться о ноги, но тут же издал яростный вопль, когда на его хвост наступил ботинок. Его шерсть встала дыбом, и он с шипением спрятался за диваном.

— Кажется, мы посещаем одни и те же вечеринки. — Фоби постаралась скрыть радостное возбуждение и слегка попятилась, пряча руки за спиной. — В любой момент должна вернуться Портия.

— Она не придет. — Дэн продолжал приближаться к ней.

— И скоро здесь появится толпа народа, — задыхаясь, сказала она, отступая к холодильнику. — Я налью тебе шампанского, пока никого нет, хорошо?

Она наступила на остатки копченого лосося, недоеденного Ворчуном, и чуть не упала.

— Больше никто не придет. — Дэн с улыбкой смотрел, как она схватилась за холодильник, чтобы не потерять равновесие.

— Что? — Фоби с яростью взглянула на него.

— Больше никто не придет, — повторил он и накрыл ее руку своей рукой, чтобы помешать ей открыть холодильник. — Честно говоря, я должен кое в чем признаться.

— Тогда иди в церковь. — Фоби с трудом сохраняла равновесие. Теплая рука Дэна прижимала ее ладонь к магниту на дверце холодильника.

— Когда ты не позвонила, — Дэн наклонился к ней, и его стальные глаза оказались на одном уровне с ее глазами, так близко, что ресницы почти соприкасались, — я попросил Портию сделать мне одолжение и устроить нашу встречу. Извини меня, Фоби.

Фоби открыла рот и снова его закрыла. Магнит с грохотом упал на мраморный пол, когда Дэн взял ее ладонь двумя руками и задержал, словно хрупкую птичку со сломанным крылом. Затем он наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Боже, что это такое? — Теперь он держал одну из ее окрашенных ладоней так, словно хрупкая птичка кишела паразитами. — Они выглядят и пахнут ужасно. Ты заболела?

Фоби вырвала руку. Она была слишком рассержена его хитростью, чтобы переживать из-за искусственного загара.

— Ты хочешь сказать… — она дошла до противоположной стены кухни, прежде чем повернуться к нему лицом, но расстояние между ними по-прежнему не превышало одного фута, так как кухня была размером со шкаф, — что все было подстроено? Сегодняшняя вечеринка, мой ранний приход, внезапная занятость Портии? И только для того, чтобы ты мог увидеть меня?

Она прилагала бешеные усилия, чтобы скрыть свое ликование.

Дэн послушно кивнул, расправляя плечи.

— Мне жаль, Фоби, но это единственное, что я смог придумать, чтобы встретиться с тобой. Портия не дала бы мне твой адрес или номер телефона, ведь мы с ней даже не встречались, только говорили по телефону. Сюзи, моя знакомая, помогла мне с ней связаться, а Портия передала тебе мою записку. Она только сегодня вечером согласилась мне помочь, потому что ей очень хотелось от меня отделаться. Кажется, мои сообщения заполнили ее автоответчик, и она пропустила важный звонок из Аргентины.

— Но… — Фоби кусала губы, чтобы спрятать улыбку, — я получила записку в тот же день, когда Портия пригласила меня к себе.

— Полагаю, в последнее время она стала немного рассеянной. — Дэн задумчиво улыбнулся.

Они сидели друг напротив друга на светлых диванчиках, упираясь коленями в противоположные края низкого кофейного столика из сосны, на котором были сложены книги так, что они образовывали спираль.

Она смотрела по сторонам, чтобы не встречаться с Дэном глазами. Фоби решила, что квартира выглядела так, словно сюда собиралась приехать съемочная группа телевизионной программы «По домам» или Портия готовилась к «неожиданному» визиту популярного британского актера. Из-за дивана Дэна время от времени слышалось сердитое урчание. Ворчун еще не забыл обидчика.

— Что это? — Дэн смотрел на ее руки.

Фоби поспешно поставила на столик бокал с шампанским и уселась на них.

— Искусственный загар, — пробормотала она, отвергая версию утилизации радиоактивных отходов. Это был явно не самый лучший ее экспромт.

— Почему… — Дэн пытался не рассмеяться, когда он снова взглянул ей в лицо. В его глазах искрилось веселье. — Почему ты нанесла искусственный загар на ладони?

— Я нанесла его на ноги. — Она провела подошвой туфельки Флисс по ножке столика. Они начинали жать, и ей казалось, что она попала в капкан. — Просто потом я забыла их помыть.

Теперь взгляд Дэна переместился на ее ноги.

— Они выглядят совсем не плохо. — Он с явным удовольствием рассматривал ее длинные, стройные ноги, которые приобрели красивый, золотисто-коричневый оттенок.

— Спасибо. — Фоби прикрыла колени шелковой накидкой, испытывая непонятную застенчивость. — Как дела на работе?

Ей очень хотелось перевести ход разговора в более спокойное и безопасное русло, чтобы они обсуждали ничего не значащие пустяки, пока она приводит в порядок свои мечущиеся мысли.

— Прекрасно. — Он лукаво улыбнулся, и его глаза снова вернулись к ее ногам. — Мне кажется, я вижу полоску.

— Где? — Фоби посмотрела в направлении его взгляда.

— Над правым коленом… я не совсем уверен. Подними немного свою накидку.

Поджав губы, Фоби подозрительно посмотрела на него. Он улыбался слишком невинно, словно старый священник с милостивым выражением на благообразном лице, опровергающий тот факт, что он только что ощупывал мальчика из хора. Она знала, что должна встать и уйти, но ее оранжевые руки против воли потянулись к шелковой накидке.

Она продолжала смотреть в его глаза, немного прищуренные, совсем как раньше, когда она не могла противостоять его обаянию. Очаровательная, почти детская невинность, восхищение в широко открытых глазах, простота и юмор являлись на самом деле тайным оружием вульгарного старомодного негодяя.