Драма жизни Макса Вебера - Леонид Григорьевич Ионин

Тем не менее вопрос о любви все-таки нельзя снять с рассмотрения. Не один раз я встречал суждение о том, что Эльза не любила Альфреда и связь с ним была продуктом холодного расчета. Но если два человека живут вместе почти 50 лет вплоть до смерти одного из них, значит, в основе их связи лежит нечто прочное. А Эльза и Альфред были вместе вплоть до самой смерти Альфреда в 1958 г. в возрасте 90 лет. А что Макс, Эльза его забыла? Похоже, нет. Она уже живет с Альфредом, но ровно через три месяца после венецианского переживания, то есть 10 января 1910 г., она написала Максу: «Вы должны все-таки это знать, а также знать, что я на самом деле не покинула Вас <…> и просто и по-человечески скажу, что Вы относитесь к тем немногим, кого я люблю, просто так люблю – без уважения и глубокой благодарности, которые лишь добавляются к этому» (MWG, II/10, 26). Несколько раз они еще встречались, Макс старался убедить Эльзу разорвать отношения с Альфредом, Эльза не поддавалась, он был глубоко разочарован крушением своих надежд и 21 января 1911 г. сообщил Марианне, что он написал Эльзе решительное письмо, что они теперь «чужие друг другу», и добавил: «Альфред должен держаться от нас подальше, от меня во всяком случае. Отношение к нему всегда будет дружеским, но совершенно холодным. Все это себя исчерпало. Довольно об этом» (MWG, II/10, 21). Марианна как великая миротворица и спасительница отношений все-таки сохраняла контакты и с подругой Эльзой, и с братом мужа Альфредом, надеясь, что рано или поздно наступит примирение.

Следующие семь лет после 1910 г. Макс Вебер и Эльза Яффе не встречались друг с другом. То есть они сталкивались по недоразумению, как, например, в 1914 г. в Асконе, когда Вебер приехал к Фриде Гросс по судебным делам, касающимся ее сына Петера. Чуть позже появилась ее подруга Эльза Яффе, и Фрида – случайно или преднамеренно, мы не знаем – поселила ее прямо напротив комнаты, где жил Вебер. Вебер заперся у себя и, пока Эльза не уехала, не выходил наружу, чтобы не видеть эту бесстыжую женщину, бросившую мужа ради своей прихоти. Письмами они также не обменивались. Косвенная коммуникация происходила через Марианну, на которой, как всегда, Вебер вымещал негодование и злость, в данном случае злость на женщину, отвергшую его любовь. Вебер нападал на Эльзу, обличая ее в самых чудовищных преступлениях против чести и морали, Марианна, наоборот, ее защищала. В свое время несколько лет назад Отто Гросс тоже обзывал покинувшую его Эльзу преступницей и извращенкой. Выходит, что́ богемный Казанова, что́ респектабельный ординарный профессор – любой мужчина может счесть отвергшую его женщину преступницей и извращенкой. Иногда эти споры доводили Марианну до слез, в частности, как она вспоминала, на пароходе на Лаго Маджоре, когда по дороге в Аскону они в который раз стали обсуждать мораль Эльзы. Самое забавное заключалось в том, что они спорили не о том, что формулировали на словах, а о друго́м, и оба об этом знали и знали, о чем на самом деле спорят. Внешне на словах спор шел о морали Эльзы, Вебер восклицал, как порочна и низка эта женщина, изменившая мужу ради незаконного сожительства с другим мужчиной, как она недостойна уважения порядочного человека и к тому же глупа и невежественна. Марианна пыталась смягчить его суждения. На самом деле оба знали, что Макс негодует не на то, что Эльза ушла от мужа, а на то, что ушла не к нему, Максу, а к его брату, а Марианна не выказывает такого же негодования, а наоборот, довольна, хотя этого не показывает, и довольна не потому, что мораль Эльзы ей нравится, а потому, что Эльза забрала себе не ее, Марианны, мужа, а холостяка Альфреда. При этом Марианна как бы не знает о том, что произошло между Максом и Эльзой в Венеции, а Макс как бы не знает о том, что Марианна об этом знает. Поэтому они говорят не о том, что оба – не в равной мере, но достаточно – знают и переживают, а о морали. На самом деле в основе споров лежит ревность: Макс ревнует Эльзу к Альфреду, Марианна ревнует Макса к Эльзе, ну еще и Эльзу к Максу, поскольку любит обоих. И эта ревность выговаривается в спорах о морали прекрасной Эльзы.

Первоначально эти споры были слишком частыми, Марианна даже писала, что Макс одержим Эльзой и ее поступками и ему нужно дистанцироваться, не принимать это столь близко к сердцу. Максу это было не под силу, его бурный темперамент находил выход в неожиданных выражениях, когда в одном и том же письме к Марианне изменница Эльза фигурировала и как «грешница», и как «глупая жаба» (MWG II/6, 544), что примерно соответствовало бы отечественному «глупая курица» или чему-нибудь вроде «тп», как пишут теперь в интернете, желая обидеть женщину. Что же касается теории и морали, то здесь, как и раньше, господствовала доктрина о невозможности выведения нормы из факта: «Что мне не нравится, так это когда человек, на которого обрушивается судьба, выводит из этого „право“ вести себя так-то и так-то вместо того, чтобы отнестись к этому просто по-человечески, как к удару судьбы, с которым человек должен справиться и с которым часто именно потому, что он всего лишь человек, справиться не может. Отсюда и потребность всегда иметь „право“ там, где никаким правом и не пахнет.

Только этого поиска „права“ я не могу выносить. Все остальное следует понимать» (MWG, II/6, 575). Беда, правда, в том, что сам Вебер не придерживается этой доктрины; он практически всегда считает себя правым и вправе и, как никто другой, умеет это обосновать. Правда, умеет и справляться с ударами, которыми судьба его не обошла.

Альфред, избранник Эльзы

Пора здесь сказать несколько слов о такой примечательной фигуре, как Альфред Вебер. Альфреда Эльза встретила впервые в 1899 г. в Берлине, когда училась в Берлинском университете, жила в доме своего дяди и часто посещала гнездо Веберов – виллу «Елена» (с. 30). Это был невысокого роста красивый нервный молодой человек, который, конечно, не мог не заинтересоваться прелестной девушкой, часто посещавшей дом его матери. Альфред, шестью годами моложе брата, пошел по его стопам. Его первый серьезный шаг в науке был вполне успешным: его «Теория размещения промышленных предприятий» сразу стала рассматриваться как вклад в экономическую теорию и один из основоположных камней новой науки – экономической географии. Но