Сын Альбиона - Майн Рид

заглушила артиллерийская канонада и треск ружей, смешивавшийся с проклятиями негодяев в мундирах, которые бежали по улицам.

Ружейный огонь недолго оставался только в районе Бастилии. Да он и не должен был ограничиваться этим районом, и не только санкюлоты и рабочие попадали под него. Как огненный поток, как подожженный в шахте фитиль, он пронесся по бульварам, поражая мужчин и женщин, рабочих и буржуа, студентов и продавцов, — короче, всех, кто вышел прогуляться в тот ужасный день. Трезвый супруг, с женой по одну руку и с дочерью по другую, веселая гризетка со своим защитником-студентом, ничего не подозревающий чужеземец, леди и джентльмен — все падали под этим смертельным свинцовым дождем. Люди с криками бежали к дверям или пытались спастись в боковых улицах. Но и здесь их встречали солдаты в мундирах. Егери и зуавы, с пеной на губах, со щеками, почерневшими от откусываемых зарядов, гнали их назад штыками и саблями, убивали десятками, среди воплей и дикого смеха, словно сотни маньяков, увлеченных вакханалией смерти!

Так продолжалось, пока тротуары не покрылись грудами мертвых тел, а канавы заполнились кровью, пока больше некого стало убивать, — и жестокости пришлось прекратить, потому что не находилось для них жертв.

Ужасная бойня второго сентября вселила ужас не только в сердца парижан, но и всех французов.

Глава XXXIV

«Я ПРИДУ К ВАМ!»

На балконе красивого дома, выходящего на сад Тюильри, стояли две женщины, не похожие на парижанок. Одна — девочка с лицом англичанки, с бело-розовой кожей и с волосами солнечного цвета, другая — темнокожая мулатка.

Читатель узнает в них Бланш Вернон и ее служанку Сабину.

Неудивительно, что Мейнард не смог найти сэра Джорджа в отелях. Английский баронет предпочел уединение меблированной квартиры.

Сэра Джорджа не было дома, а его дочь в сопровождении Сабины вышла на балкон.

Звуки сигнального рожка заставили ее обратить внимание на проходящих солдат — такое зрелище всегда привлекает женщин, молодых и старых, белых и темнокожих.

Заглянув за перила, они увидели, что улицы полны военных. Солдаты всех родов войск — пехотинцы, кавалеристы, артиллеристы. Одни из них останавливались, другие шли строем. Офицеры в ярких мундирах, верхом, скакали в разных направлениях, выкрикивая команды своим частям.

Некоторое время маленькая англичанка смотрела на это сверкающее сборище молча.

Первой нарушила молчание Сабина.

— Никакого сравнения с английскими офицерами, хоть они тут скачут и мундиры у них яркие. Они мне напоминают обезьян, которых я как-то видела на Барбадосе. Очень похожи!

— Послушай, Сэбби, ты слишком строго их судишь. Говорят, эти французские офицеры очень храбрые и галантные.

Дочь сэра Джорджа Вернона стала на год старше с тех пор, как мы видели ее в последний раз. За это время она много путешествовала. Хотя она оставалась ребенком, неудивительно, что говорит она с мудростью зрелой женщины.

— Я в это не верю, — коротко ответила служанка. — Они храбры, только когда пьют вино, и галантны с красивыми женщинами. Вот такие они, эти французы. В конце концов они республиканцы, как американцы из Штатов.

Это замечание как будто произвело неожиданное изменение в настроении девочки. Она что-то вспомнила, и вместо того, чтобы смотреть на солдат, погрузилась в размышления.

Сабина заметила ее задумчивость, и у нее были подозрения относительно ее причины.

Хотя девочка давно перестала делиться с ней своими тайнами, умная служанка могла догадаться о ее мыслях.

Слова «республиканец» и «Америка», хотя и произнесенные на барбадосском диалекте, вызвали у нее воспоминания об эпизоде, который она никогда не сможет забыть. Несмотря на то, что девочка ни разу не говорила об этих сценах из прошлого, Сабина знала, что она их помнит. Молчание Бланш особенно доказывало это.

— Конечно, мисси Бланш, — продолжала мулатка, — эти типы внизу не очень вежливы. Смотрите, да они шатаются! Как они толкают бедных людей!

Она имела в виду только что произошедший эпизод. По тротуару быстро шла небольшая группа зуавов. Неожиданно она окружила молчащих зрителей. Вместо того, чтобы дать им время отойти, офицер не только грязно их обругал, но и угрожал саблей, а его краснолицые солдаты готовы были пустить в ход штыки!

Некоторые посчитали это шуткой и громко рассмеялись, другие гневно закричали, но большинство казалось испуганным.

— Как они обращаются с публикой! Этот офицер республики! — воскликнула верная Сабина. — Офицеры английской королевы никогда себя так не ведут. Никогда!

— Не все республиканские офицеры таковы, Сэбби. Я знаю одного, который так себя не ведет. И ты его знаешь.

— А! Мисси Бланш, я догадываюсь, о ком вы говорите. Тот молодой джентльмен, который спас вас на пароходе. Это правда. Он храбрый и галантный офицер — Сэбби так говорит.

— Но он республиканец!

— Ну, может быть. Говорят так. Но он не из американских республиканцев и не из французских. Я слышала, ваш папа говорил, что он из Англии.

— Из Ирландии.

— Ну, мисси Бланш, это одно и то же. Он не похож на ирландцев в Вест-Индии. Я их много видела на Барбадосе.

— Ты говоришь об ирландских рабочих, которые выполняют тяжелую работу. Капитан Мейнард — так его зовут, Сэбби, — джентльмен. Конечно, это большая разница.

— Конечно. Очень большая. Он нисколько на них не похож. Но, мисси Бланш, где он сейчас? Странно, что мы ничего о нем не слышали. Думаете, он вернулся в американские Штаты?

Вопрос затронул струну в сердце молодой девушки, и оно болезненно заныло. Этот самый вопрос она задает себе уже больше двенадцати месяцев, повторяет его ежедневно. И ответить на него не может, как не может мулатка.

— Не знаю, Сэбби.

Она говорит это спокойно, но проницательная служанка видит, что это спокойствие напускное.

— Очень странно, что он не пришел в гости к вашему отцу в большой дом в «Семи