И тогда я ее убила - Натали Барелли

совершенно неожиданно, явно чтобы вывести меня из равновесия, но я не колеблюсь ни секунды:

— Нет! Конечно, нет!

Я готовила себя к этому с того самого дня, когда все случилась. Не потому что ожидала визита полицейских, которые будут меня допрашивать, а просто в качестве предосторожности. Скажем так, мне хотелось быть во всеоружии, если такой вопрос когда-нибудь прозвучит.

В тот день я была очень внимательна и следила, чтобы никто меня не заметил. То есть мне было наплевать, если бы кто-то заявил, будто видел женщину в парке с капюшоном, которая звонила в домофон из подземного гаража, но когда я набирала на панели домофона код, открывающий дверь в здание, то убедилась, что никто за мной не наблюдает. И поднялась по лестнице, а не на лифте, и никого там не встретила. На площадке третьего этажа, где жила Беатрис, всего две двери, одна выходит на лестницу, а вторая — непосредственно на площадку перед лифтом, и обе ведут в ее квартиру. А когда я убегала, то, конечно, была в шоке, но из-за этого лишь стала еще осторожнее. Я никого не видела, и никто не видел меня, тут никаких сомнений быть не может. Если даже кто-то и заметил женщину в парке, выходящую из здания, он не может знать, что это была я.

— Почему вы так уверены? — Она поднимет бровь, как будто искренне удивляясь. — Это произошло несколько недель назад. Вы что, за каждый день отчитаться можете?

Вот ведь въедливая бабенка! Скажи я, что, мол, не помню, она наверняка спросила бы, как это я умудрилась забыть, что делала в тот день, когда трагически погибла моя лучшая подруга.

— Я запомнила тот день, потому что вечером до меня дошла новость о смерти Беатрис. Такое не забывается.

— Как вы узнали?

— Мне позвонил Марк Босуэлл, семейный юрист.

— А не мистер Грин?

— Он был слишком подавлен. Знаете, ведь это он ее нашел.

Детектив Массуд кивает.

— Значит, вы совершенно точно не навещали миссис Джонсон-Грин в день ее смерти?

Знать бы еще, описал ли меня сосед снизу. И вообще сказал ли полиции, на кого грешит, на мужчину или на женщину. А может, это вообще был не сосед, а соседка?

— Беатрис должна была на несколько дней уехать, и я думала, что ее нет дома. Так что не смогла бы навестить ее, даже если бы захотела.

— Вот только она не уехала.

Я вздыхаю.

— Я тогда этого не знала.

Не оставила ли я чего-нибудь у нее в квартире? Нет, точно нет, а даже если бы оставила, ну и что, я же проводила там много времени. Если криминалисты сняли отпечатки пальцев, то мои нашлись повсюду. В кабинете Беатрис, в ванной, в кухне — да елки-палки, я даже ночевала у нее в спальне.

— Так, говорите, может, это и не несчастный случай? — спрашиваю я.

— Мэм, мы не утверждаем ничего подобного. Просто пытаемся свести концы с концами, вот и все.

— Но ведь ее уже похоронили! Не поздно ли проводить расследование?

Выражение ее глаз меняется, в них будто что-то щелкает, и она смотрит на меня в упор.

— Откуда такая мысль?

Боже мой, эти люди запрограммированы видеть в собеседнике самое плохое!

— Вы же не будете эксгумировать… Беатрис? — Мне приходится выговорить ее имя. Я собиралась сказать «тело», но прозвучало бы слишком бессердечно. — Это было бы так чудовищно, что слов нет. Просто кошмар для Джорджа и всех ее друзей.

— Вы имеете в виду аутопсию? Она уже состоялась, мэм. И мы не собираемся без веских причин проводить повторную.

Ну хоть что-то. А веских причин лезть так глубоко у них нет, прошу прощения за каламбур.

— Почему вы сегодня решили прийти к мистеру Грину? Разве он не должен быть на работе?

— Я увидела по телевизору тот ужасный репортаж и сразу же поехала с ним повидаться, узнать, все ли в порядке, не могу ли я чем-то помочь.

— О чем вы хотели с ним поговорить?

— Я же объясняю! Его допрашивали! Возможно, прессовали! Он мой друг, и я хотела помочь.

Детектив Массуд бросает взгляд на своего коллегу.

— Раз вы знали, что он в полицейском участке на допросе, почему поехали к нему домой?

— Ой, да бога ради! Я же не знала, что его так долго продержат в полиции!

— А вы звонили ему, чтобы выяснить, где он?

— Я не подумала об этом, детектив Массуд. Просто сразу взяла и поехала. Устраивает такой ответ? — Детектив никак не реагирует на мой возмущенный тон. — Джордж все еще в полиции? Вы его арестуете? Я могу с ним повидаться? Он уже дома?

— Пока еще нет, миссис Ферн.

— А когда будет?

— В квартире еще идет обыск. Не могу сказать, сколько времени он займет.

О господи, полицейские найдут ее, эту салфетку, я точно знаю. Если так и случится, у них вряд ли возникнут подозрения, они просто не поймут, что это такое, но вдруг они покажут ее Джорджу?

— Еще один вопрос, миссис Ферн. В тот день вы разговаривали с мистером Грином? Примерно в середине дня.

— Нет, не разговаривала.

Массуд кивает детективу Карру. Он щелкает ручкой и закрывает блокнот. Оба полицейских поднимаются, и тут до меня доходит, что к чему, и я решаюсь на рискованный шаг.

— Но я его видела.

Они разом поворачивают ко мне головы.

— Вы видели его в тот день? Где?

Полицейские снова садятся, и Карр открывает блокнот.

— Я поехала за покупками в город, в тот район, где у Джорджа офис, и увидела его на другой стороне улицы, у него в руках было что-то вроде сумки для ланча, сэндвич и кофе в бумажном стаканчике. Я окликнула его, но он не услышал и зашел к себе в контору.

— Во сколько это было?

— Я бы сказала, где-то в полпервого. — Именно в это время Беатрис умерла.

— Вы абсолютно уверены?

— Да. Я шла к метро, чтобы поехать в парикмахерскую, у меня была запись на час.

— Нам понадобится ваше официальное заявление. Когда вы сможете приехать в отделение полиции?

— А можно прямо сейчас?

Они опять встают.

— Хорошо. — Детектив Массуд вручает мне визитку с адресом. — Присоединяйтесь к нам, как только будете готовы.

Мы уже у двери. Я открываю ее, смотрю, как они уходят и садятся в свою машину. Я закрываю дверь и испускаю глубокий долгий вздох, который сдерживала, кажется, целую вечность.

Проклятье.

* * *

Шип страха, который раньше гнездился в районе солнечного сплетения, готовый пронзить сердце, исчез. Концы, которые полицейские