От любви до ненависти ... и обратно - Виолетта Иванова

своих попыток затащить в свою постель. Обнаглел настолько, что один раз с силой пытался запихнуть ее в свою машину. Ее спасло вмешательство Геннадия Борисовича, который не побоялся гнева чиновника и увел девушку. После этого трудовик стал сам отвозить ее домой на своей машине. На какое-то время Виктор успокоился, но на нее стали приходить разные жалобы довольно неприятного содержания. Неприятности трясли ее до апреля, Виктор открыто намекал на то, что не оставит ее в покое до тех пор, пока не получит ее тело, Игорь продолжал следить за ней, проследовал молчаливой тенью. А в день ее рожденья у школы снова появился Глеб с огромным букетом цветов и скорбным лицом.

- Капитолина, прости меня, я не смог жить без тебя. Прошу, поверь мне, разреши быть рядом с тобой. Я не знаю, что мне делать. Ты и так слишком сильно меня наказала, прошу, прости.

Он протянул ей цветы, но Капитолина сделала два шага назад и отказалась их принимать.

- Глеб, я уже говорила, что наказал себя ты сам. Да, мы могли быть счастливы. Я любила тебя всем сердцем и была для тебя готова на все. Но вот жить с предателем я не готова. Ты сорвался один раз, можешь сорваться и в другой. А я не могу так! Пойми, я не могу! Я больше никогда не смогу доверять тебе. Если я люблю, то люблю только одного человека, мне никто больше не нужен, даже если другой осыпет меня золотом или будет равен Богу по своей красоте. Я любила тебя, как человека, как задорного мальчишку со всеми достоинствами и тараканами. А ты просто предал нашу любовь, посчитал, что можно вот так завалиться один раз другую, а потом вернуться ко мне. Извини, для меня это слишком грязно. Это все равно, что жить в общественном туалете. И прошу, не надо больше искать со мной встреч. Прощай.

Она обошла его по большой душе, поспешила к автобусной остановке.

Но возле дома ее ждал Игорь, тоже с букетом. Он преградил ей возле подъезда путь и протянул цветы.

- Капелька, с днем рожденья тебя! Извини, что пришел, но я не смог удержаться. Видеть тебя для меня стало навязчивой идеей.

Она со вздохом взяла цветы открыла дверь и вошла в него. Игорь хотел пойти следом, но Капитолина остановила его.

- Нет, ко мне ты не пойдешь. Я уже сказала, что между нами ничего больше нет и быть не может. Очень прошу тебя, уйди.

Дома она поставила цветы в банку и выставила их в подъезд. Цветы же не виноваты в том, кто их подарил. Вечером ее ждал очередной сюрприз.

Раздался звонок, когда она открыла дверь, увидела курьера с корзиной белоснежных цветов.

- Цветы для Капитолины Карпенко, - бодро протараторил молодой парнишка и протянул корзину.

Она взяла ее, расписалась в каком-то блокноте и закрыла дверь, прошла на кухню. Среди цветов она нашла маленькую открытку, в которой от руки было написано: «Маленькой, но очень вредной училке. С днем рожденья! С.». Она покрутила открытку и улыбнулась. У нее был только один вариант, кто мог прислать этот букет.

***

Капитолина давно замечала за собой, что она в последнее время слишком часто думает об отце Сеньки. Ведь у нее нет никакого повода, он ведет себя, как последний хам, сам бандит и поведение такое же. Но вот его взгляд, когда она открыла ему тогда вечером дверь, которым он с восхищением «облизал» ее с ног до головы, не ускользнул от внимания и не оставил равнодушным. Даже от одного воспоминания от этого взгляда по ее телу каждый раз пробегали мурашки размером с лошадь. А как он смотрел на нее в школе, когда она высказывала ему наболевшее? Капитолина ни за что бы не поверила, что такой человек, как Сергей Станкевич допустил бы такое отношение к себе. Но вот он выслушал ее и просто ушел, одарив ее напоследок таким взглядом, словно хотел забрать с собой. И она вдруг поняла, что и она бы не сопротивлялась, если бы он взял ее за руку и повел за собой. Она пошла бы, куда он ее ни повел.

Она даже замотала головой, чтобы отогнать от себя эти мысли. Куда бы она пошла?! Вот дурочка! Это же все из-за Сеньки? Ведь правда? Этот мальчишка запал ей в душу, стал словно родным сыном, о котором болело ее сердце. Рядом с этим мальчишкой у нее включался вечный материнский инстинкт, который заставлял ее вставать грудью перед любой опасностью, угрожающей этому котенку. Даже его нерадивого отца она готова была разорвать на части лишь бы тот стал нормально общаться с мальчишкой.

Но иногда она вспоминала руку Сергея, когда он тащил ее в квартиру. Твердая, горячая, сильная, как тиски. Он словно приварился к ней сваркой и от этой точки по ее лету летели искры. Когда он убрал свою руку, она почувствовала какое-то бесконечное одиночество, лютый холод. Только поведение Кристины, которая несла откровенную чушь заставило ее вернуться в реальность.

Рядом с Сергеем она не узнавала себя. Ей хотелось быть дерзкой, смотреть ему в темно-синие глаза и видеть в них желание. Хотелось почувствовать его руки на своем теле. И очень захотелось получить от него поцелуй, такой, о котором пишут в книжках, чтобы закружилась голова, подогнулись коленки. Она пугалась своих мыслей, такого ни с Глебом, ни с Игорем даже близко не было. Ей казалось, что она любила этих мужчин, но что творилось с ней рядом с Сергеем объяснить не могла. Когда она видела эту гувернантку, ранее неизведанное чувство понимало в ней голову. Как она представляла, что эта девица вместе с Сенькой приходит домой, потом они все вместе ужинают, занимаются домашними делами, а потом Сергей обнимает ее. И тут мысли Капитолины вскипали кипящей лавой. Как ни гнала от себя эти мысли, в конце концов она призналась сама себе - она влюбилась в этого невозможного мужчину, который никогда не посмотрит на нее, как на женщину. Рядом с ним должна быть длинноногая красотка, а не такая как она. Поэтому никогда он не узнает о ее чувствах. Никогда. И ни за что.

***

Неприятности у Капитолины продолжались. Из департамента стали приходить указания наказать учительницу, на которую приходят разные жалобы. Директриса пыталась разобраться с этим, но ей дали понять, чтобы она не вмешивалась иначе пострадает. Светлана Васильевна разводила руками и поддерживала свою любимицу.