Спроси у ветра - Эль Беннет

сорваться в любой момент. Собственно, как и Ноа, которого она так хорошо знала.

Надо было срочно что-то сделать, чтобы все успокоились, и она сделала то, что умела лучше всего.

В комнате вдруг раздался гром и полил мощный ледяной ливень. Все исступлённо заорали.

Но Олив делала вид, что не слышала их.

– Олив, остановись! – прокричала Арья, пуская от воды бурбалки изо рта.

– Все, хватит. Тайм аут! Тайм аут! – Ноа показывал руками букву «Т».

– Что вы говорите? Я не слышу. – крикнула Олив.

– Олива, я замерзаю, – пыталась докричаться до нее Кассандра.

Олив сжалилась и дождь так же резко прекратился, как и начался.

– А теперь вы все послушаете меня, детки, – едко сказала Олив. – Во-первых, Ноа. Ты не можешь указывать мне что делать, где быть и с кем оставаться. Ясно?

Ноа молчал.

– Ясно, Ноа? – более настойчиво спросила Олив.

– Ясно, – буркнул тот.

– Во-вторых, я бы хотела, чтобы вы пока остались со мной здесь. Мне нужна ваша поддержка. Но я также не могу вас заставить остаться со мной, тем более, если тут небезопасно. Достаточно того, что Арья сильно пострадала в прошлый раз, а я не прощу себе, если с одним из вас что-то случится из-за меня.

– Мы никуда не пойдем, Олив. Мы останемся с тобой в замке. – это проговорила Арья, которая была вся до нитки промокшая. Ее голос дрожал от холода, но в глазах горела решительность.

Ноа что-то пробурчал, но Арья его одернула.

– Конечно, мы не оставим тебя. – сказал Ноа раздраженно, – Просто мне до усрачки надоело то, что каждый желающий запросто входит туда, где мы живем и пытается нас замочить.

– Я понимаю тебя, Ноа, мне тоже это уже надоело. Происходит что-то странное, но мы разберемся в этом… вместе. – Олив обвела взглядом всех лирианцев в комнате. – Все согласны?

– Да, угу, – одновременно прозвучало со всех сторон.

– А теперь я хотела бы поговорить с Фредриком наедине. Пожалуйста, дайте нам такую возможность.

Ноа посмотрел на Фредрика «Я слежу за тобой» взглядом и двинулся в строну комнаты.

– И необязательно было поливать нас леденящим ливнем, моя кожа не очень хорошо реагирует на холод. – пробурчал Ноа.

Арья закатила глаза и потащила его за собой. Кассандра уходя посмотрела на Олив и губами беззвучно проговорила: «Прости меня». Дверь за мокрыми лирианцами закрылась и Олив осталась в комнате с Фредриком.

Глава 27

Взмахом своей руки Олив разожгла огонь в камине, а также позаботилась о том, чтобы вода с пола и со стен испарилась. Когда капли воды взмыли в воздух в них замерцал теплый свет от камина. Светящиеся капли выглядели как тысячи маленьких фонариков парящих в воздухе. Это была очень красивая и элегантная магия, которая являлась сплетением стихий воды, воздуха и огня. Капли-фонарики постепенно стали испаряться и через несколько секунд совсем исчезли.

Фредрик подошел к Олив и крепко обнял ее. Олив с шипением втянула воздух от боли, после чего он ослабил хватку и его объятия стали нежнее.

– Все еще болит? – спросил он встревоженно.

– Видимо были сломаны ребра.

Он покачал головой и его глаза наполнились грустью и сожалением.

– Фредрик, вот только не надо. – устало произнесла Олив, – мне хватило Кассандры с ее чувством вины, что она не смогла увидеть случившееся. Я скажу тебе то же самое, что и ей – твоей вины в произошедшем нет. Вся ответственность лежит на Кендрике и на том, кто стоит за всеми этими нападениями.

– Что ты имеешь в виду? Кто может стоять за этим? – недоуменно спросил Фредрик. – Кендрик признался мне сегодня, что он пытался тебя убить, но не смог.

Олив думала, как лучше всего выложить ему свою теорию. Она высвободилась из его объятий и немного отошла поодаль.

– Понимаешь, – начала она осторожно, – Фредрик, мне кажется, что за всем этим стоит твоя мать.

Вот, она сказала это.

Фредрик сначала смотрел на нее, а потом рывками стал снимать с себя мокрую одежду.

– Олив, это бред какой-то, – его тон становился все раздражительнее. – Она тут ни при чем, зачем ей это? – он говорил быстро, его слова переплетались с движениями его пальцев, которые сейчас пытались расстегнуть брюки. – И потом, она знает как много ты для меня значишь, она бы никогда не стала…

Олив не дала ему договорить.

– А Кендрик стал бы это делать? – повышая свой голос сказала она, – Подумай сам, Фредрик, это какая-то бессмыслица. Зачем ему это, что он теряет от того, что я рядом с тобой? А вот твоя мать, теряет все: свой статус королевы, власть, тебя в конце концов. Я только не могу понять как ей удалось привлечь на свою сторону Кендрика, – задумчиво закончила она.

– Олив, ради Творца, она моя мать. – в сердцах крикнул Фредрик и отвернулся к камину.

Олив слышала его мысли, которые были полны боли, сомнений, смятения и недоверия… даже к самому себе.

Она решила дать ему пространство.

Фредрик чувствовал себя очень уставшим и опустошенным. И этот разговор о его матери, как будто царапал его изнутри, словно пустой сосуд.

– Я знаю, что она не идеальна, у всех нас есть свои пороки. Но… она не поступила бы так со мной. – тихо произнес он, качая головой.

Все ясно. Он ушел в полное отрицание очевидного. Отрицание это один из защитных механизмов психики, но в мире магии такая реакция была непозволительной роскошью. Даже опасной. Олив на своем опыте поняла, как важно критически относится к любой ситуации не поддаваясь на эмоции. Четкое осознание проблемы помогает сэкономить время в случае опасности и принять наиболее верное решение для своего спасения. И потому Олив решила не сдаваться:

– Мне тяжело видеть, как ты страдаешь, но я не могу закрывать глаза на очевидные вещи. Кто-то явно против нашего с тобой совместного будущего и пока, самое заинтересованное лицо, это, как ни крути, Фредрик, твоя мать.

– Замолчи. – грубо оборвал он Олив, – Замолчи, я сказал. Не смей так говорить о ней! Она моя мать, а ты… – он уже повернулся к ней крича, но вовремя осекся.

Она опешила от его слов и его тона. И вновь Олив почувствовала этот холод и пустоту, которые начинали уже расползаться от ее груди по всему телу.

– А я кто? Кто я тебе? – Олив почти кричала, – Все правильно, я так… какая-то простушка в крестьянском платье. Все верно, спасибо, что напомнил мне.

Мускул на щеке Фредерика дернулся.

– И не смей затыкать мне рот! Слышишь ты, ублюдок! – проговорила Олив стальным голосом. Огонь в