Под тенью Феникса - Андрей Годар

Ездить в тёмное время суток у нас всё ещё считалось небезопасным, потому на пути к Верхотурью поезд останавливался переждать ночь под Екатеринбургом. Это лишало удовольствия насладиться сном в покачивающемся вагоне, что с лихвой возмещалось зрелищем залитых солнцем равнин и лесов, проплывающих мимо на следующий день.

Поезд шёл медленно – в километре перед ним ехала дрезина разведчиков, которые постоянно сообщали машинисту по рации состояние путей. К тому же тихий ход позволял экономить солярку и не так сильно раздалбливать старые шпалы. Вообще, пути сохранились на удивление хорошо, Влодек обещал до конца года провести подробную проверку каждого метра полотна. В челябинском депо ребята отыскали старющий паровоз – если проверка Влодека даст добро, то его можно будет вернуть в строй и гонять на полной скорости. Паровоз машина неприхотливая, хоть на дровах ездить может. А до тех пор будем наслаждаться видом окрестностей на скорости в пятьдесят километров в час.

Вагон слегка накренило вправо, и поезд притормозил километров, наверное, до двадцати. Колёса зазвучали более звонко: мы выехали на мост. За окном раскинулась красивейшая картина устья слияния двух рек с чистой водой, окружённого с трёх сторон заросшими буйным лесом берегами. Здесь Большой Актай впадал в Туру. Из окна напротив было видно, как Тура, темнея своими водами, устремляется к излучине, за которой где-то совсем близко уже ведутся восстановительные работы на ГЭС.

Солнышко висело уже в самом зените, и свет его отражался на мелкой водной ряби миллионами и миллионами маленьких сполохов. Лучшей картины для первого визита к нашей будущей цитадели нельзя было себе и представить. Поезд медленно катился вперёд, навстречу приближающемуся берегу, также заросшему деревьями, как и все земли вокруг. Только здесь над густыми кронами можно было разглядеть движущиеся туда-сюда металлические мачты с роликами на кончиках. Грузоподъёмные краны, которых я насчитал три штуки, беспрерывно шевелили своими стрелами, будто хвастаясь тем, в какой бурной и значительной стройке они принимают участие. Ещё одна удивительная сцена, подобной которой я не видел без малого четверть столетия. Интересно: когда подобные зрелища перестанут меня так волновать? Надеюсь, что этот момент настанет нескоро.

Как только вагон остановился, я как сопровождающий офицер вышел на платформу первым, чтобы доложиться главному по складу. От пристроенного совсем недавно к платформе пологого пандуса, через расчищенную площадку размером с футбольное поле, к мелькающим за редкой лесополосой новым постройкам вела хорошо утрамбованная грунтовка. По ней к нам двигалась группа людей в рабочих комбинезонах и жёлтых монтажных касках – одно фантастическое видение прямиком из давно минувшего прошлого. Один из подошедших носил каску белого цвета, он сразу направился ко мне и произнёс формальное приветствие, присовокупив к нему искреннюю широкую улыбку. Я узнал в нём парня из отряда Велеса, имя которого не смог бы вспомнить самостоятельно, не представься он первым.

Получив из моих рук накладную, он бегло изучил её и, довольно покивав головой, отчеканил:

– Спасибо, в полном порядке. Я, старший по складу Викинг, груз принял и приступаю к разгрузке. – А затем, уже спокойнее добавил: – Атаман Томми очень ждёт вас в командном пункте.

– Это где именно его искать?

Викинг повернулся и указал вытянутой рукой на продолговатую тень за деревьями:

– Прямо по дороге, и, как деревья закончатся, сразу налево. Вооон, видите фуру? Это и есть наш командный пункт. Мобильный.

– Ага, вижу. Здорово устроились, молодцы! А где у вас здесь искупаться можно с дороги?

– Вот, по этой тропинке спускаетесь к реке, и там будет удобный пляжик. Водопровод, к сожалению, ещё не наладили, но к запуску ГЭС аккурат успеваем.

– На когда запуск планируете?

– Томми настаивает, чтобы до первого мая управились. Ну что я хочу сказать… На данный момент аккурат укладываемся в срок, без жертв.

Я всё ещё думал об услышанном, пока спускался к реке, раздевался и доставал умывальные принадлежности из сумки. Любопытно, сдача ГЭС к первому мая – это красивый символичный жест в честь забытого праздника, или часть плана постройки? Разумнее было бы не спешить с запуском такого важного объекта, и посвятить всё доступное время его отладке и проверке. Меньше месяца ведь осталось, а там же ещё вся эта энергетическая инфраструктура – линии, трансформаторы, подстанции. Впрочем, если Влодек руководит работами, то мне со своими дилетантскими мыслишками там явно не место. И ладно.

Холодная вода Туры помогла избавиться от ненужных мыслей. В этом сезоне вода не бодрит, как в марте, и не ласкает, как в июле, она просто холодная. В самый раз, чтобы отмыться после дороги и не плескаться почём зря. Помню, в былые времена много говорили, что в Туре купаться нельзя, можно схлопотать кожных болезней и проблем с потрохами. Но сегодня это была чистейшая река. Природа сама очищается, если ей не мешать.

Командный пункт я нашёл без проблем, длинная фура метров двадцати в длину стояла на самом краю стройплощадки. В глаза сразу бросились три момента: чёрные панели на крыше, аккуратно нарисованный на борту жёлтой краской логотип в виде вписанной в круг птицы и приставленная с откинутому борту лесенка из арматурных прутьев. Сварочным аппаратом здесь воспользоваться никак не могли, лесенку явно по случаю стащили из посёлка. Заходить внутрь я не спешил, дал себе две минуты полюбоваться зрелищем стройки.

Раскинувшаяся перед глазами картина радовала, как может радовать ребёнка свежераспечатанная коробка с конструктором. Не самое точное выражение, но запас удачных сравнений я исчерпал ещё в пути. Площадка была никак не меньше пяти-шести гектаров в размере, причём, судя по едва различимому среди рёва моторов звуку бензопил, её активно расширяли. Хорошо было видно, как два автокрана на разных флангах одной стороны площадки таскают бетонные плиты и аккуратно составляют их в узкую траншею, умещая каждую между забитыми в землю столбами. Возводимый вдоль береговой линии участок стены уходил вдаль, за деревья. Кто знает, какую территорию уже сейчас отмерили для будущего города… Планов постройки я не просматривал уже месяца три, а они с тех пор минимум два раза корректировались. Да и как их было увидеть в Верхнеуральске – разве что просить кого-нибудь из сопровождающих поезд привезти копию. Нужно будет обязательно прогуляться вдоль стены, посмотреть.

Что делал третий кран, мне разглядеть не удалось. Зато хорошо было видно три экскаватора, прокапывавших расширявшуюся от центра площадки систему траншей. Для водопровода и канализации, надо полагать. На противоположной стороне площадки стояли, дожидаясь окончания работы лесорубов, два бульдозера. В противоположной от реки стороне, на самом дальнем фланге, стояло ещё несколько машин, но что это была за техника, я уже не рассмотрел. По всей площадке сновали небольшие группы людей в оранжевых касках, больше всего их было у кранов. В комбинезонах была примерно треть работающих, остальные донашивали старые полевые костюмы.

Я смотрел на людей и не мог понять странное ощущение, поднимавшееся в душе. Что-то здесь было не так… Но что? Снова и снова я всматривался в суетящиеся фигурки, пока наконец не понял: каждый из рабочих занят делом. На ком не останови взгляд, увидишь как он, шустро орудуя лопатой, подравнивает канаву, или ковыряется отвёрткой в какой-то металлической хреновине; или, тыча пальцем в развёрнутый план, обсуждает что-то с напарником. Каждый из них делал что-то полезное. Исключение составляла группка мужиков в сторонке, они, приспустив лямки комбинезонов, сидели в тени и явно наслаждались регламентным отдыхом. Никакого отлынивания, никакой имитации бурной деятельности. Ничего подобного я никогда раньше не видел. Ни в старые времена в городе, ни позже в Краснинском. Сколько я ни таращил глаза в ожидании привычной картины – один человек машет лопатой, а пятеро других со скучающим видом наблюдают за его потугами – ничего подобного я не увидел. На душе вдруг стало так легко и радостно, что хоть на месте прыгай. Вместо этого я развернулся и мелким шагом взбежал по лесенке в фуру.

Интерьер командного пункта напоминал обстановку штабного барака в Верхнеуральском. За тем лишь исключением, что был намного более пронзительным и, в целом, армейским.

Стулья стояли в два ряда вдоль бортов, будто часовые перед приёмной большого командира… или, с другой стороны, в них могли угадываться курсанты, решившие устроить впавшему в немилость сослуживцу «коридор страсти». На стенах, то есть внутренних поверхностях бортов висела хорошо знакомая карта Урала, утыканная флажками гораздо плотнее, чем когда-либо, а также подробная карта свердловской области и несколько экземпляров плана строительства. Рядом же находилась и большая белая доска для черчения фломастерами.