Башня над пропастью - Ян Ирвин

Все более опасаясь за рассудок Караны, Шанд пошел вперед осторожнее и не выпускал ее руки из своей. Так они упорно пробирались в самое сердце большого портового города.

— Куда ты меня ведешь? — безразличным тоном спросила Карана, когда они отдыхали на поваленном бревне.

Ее руки и ноги были окровавлены: она оцарапала их о ракушки, покрывавшие все поверхности. Лицо в неясном свете казалось зеленоватого оттенка.

— В портовом городе есть такие места, куда даже Иггур не последует за нами. А хлюны, живущие здесь, потерпят нас немного, если я их попрошу.

— Им придется, — слабым голосом ответила Карана, — потому что я не в состоянии сделать ни одного шага даже ради спасения собственной жизни.

— Ты должна. Сейчас мы находимся там, где живут самые деградированные типы, потому что именно сюда стекают все нечистоты Туркада. Посиди здесь! Я посмотрю, где бы тебе спрятаться, пока сам буду вести переговоры с хлюнами. Я быстро.

С этими словами он снял со спины мешок с вещами и положил его у ног Караны. Платформа на этом промежутке была высоко над уровнем воды и относительно сухая.

Вскоре он вернулся:

— Поблизости есть хорошее место. На сегодняшнюю ночь сойдет.

Карана захромала за ним, оставляя на древесине пятна крови. Через минуту они дошли до пустого цейхгауза, размером четыре шага на пять. Поблизости были и другие. В портовом городе находилась половина пакгаузов Туркада. Правда, эти давным-давно оказались ниже уровня прилива и их больше не использовали для хранения товаров.

Очутившись внутри, Карана без сил опустилась на влажный пол. В комнате было совсем темно, и Шанд двигался по ней, как тень. Карана было задремала, но старик начал трясти ее:

— Ты не должна спать, тем более на полу: через несколько часов начнется прилив. Тебе нужно постараться не попасть в воду: она полна нечистот Туркада.

«Слишком поздно», — подумала она.

Шанд ощупал стены и нашел полки, сделанные из необработанных досок. На одной из них он устроил постель для Караны из прихваченных с собой одеял, потом поднял туда девушку. Она накрылась и свернулась под одеялом калачиком. Она сильно ослабела от голода. Вскинув мешок на плечо, Шанд пошел к двери.

— Шанд! — воскликнула она в панике. Он обернулся. — Не уходи!

Он остановился, держась за ручку двери:

— Мне нужно. Я скоро вернусь.

— Пожалуйста, мне кажется, я умираю. — Ее зубы лязгнули, она соскользнула с полки и, приземлившись на ноги, рухнула на пол.

Он подбежал, решив, что девушка сошла с ума. Рука у нее была ледяная. Ее трясло, это были настоящие судороги — она была на грани гипотермии.

«Шанд, ты дурак, — сказал он себе. — Только посмотри, что ты с ней сделал».

Он снял с Караны мокрую одежду и растирал ей кожу до тех пор, пока не прекратилась дрожь. Затем завернул во все одеяла, какие нашлись. Вздохнув, она открыла глаза.

Длинным ножом Шанд отколол щепки от одного из бревен и бросил их в горшок. Мелко накрошив пищу, положил ее в меньший горшок, наполнил его водой и с помощью ложек укрепил его над первым горшком.

— Больше! — донесся шепот Караны из-под одеяла, откуда виднелись лишь два глаза. — Я умираю от голода.

Он нарезал еще одну луковицу и накрошил еще кусок хлеба в горшок, искусно высек искры на трут, раздул крохотный огонек — и вот уже языки пламени появились в большом горшке. Это зрелище настолько подбодрило Карану, что она подползла поближе к огню, согревая руки и ноги.

— А теперь давай-ка взглянем на твои ступни. — Старик промыл длинный порез на пальце, наложил целебную мазь и забинтовал. «Как я мог забыть, что ты без сапог? — сказал он сам себе, покачав головой при виде ее исцарапанных ног. — Тащить тебя вот так, по снегу. Я стал совсем слабоумным».

Он тщательно обработал все ранки. Карана молчала — она была благодарна за заботу, но едва ли замечала, что он делает. Она снова была в прошлом — переживала кошмары детства, когда потерялась на пристанях Туркада.

Скоро вода в маленьком горшке закипела. Шанд снова посадил Карану на полку и, сунув в горшок ложку, подал ей.

— Съешь все, если хочешь, — сказал он.

Варево было водянистое и безвкусное, но Каране было все равно. Она жадно ела горячее месиво, и восхитительное тепло начало растекаться по ее телу.

Шанд наблюдал за тем, как она ела, и наконец успокоился, решив, что теперь ее можно оставить одну.

— Сейчас я должен повидаться с хлюнами, иначе будут неприятности. Мы забрались на чужую территорию, Карана, а владельцы ревниво оберегают свой покой. Надеюсь вернуться раньше завтрашнего дня, но на всякий случай оставляю тебе всю еду. Солдаты сюда не придут — пока что. Не выходи наружу! Спи! — С этими словами он затворил за собой дверь.

Вскоре горшок, в котором было достаточно еды для двух голодных людей, был пуст, но девушка еще не насытилась. Карана легла на бок, свернулась калачиком и тщетно попыталась уснуть. Слишком многое мешало. Она боялась темноты и странных людей, живших в порту. Жесткие доски врезались в бедро, на котором, казалось, совсем не осталось мяса. Было очень темно, и лишь несколько бледно-зеленых лучей проникало сквозь щели в стене наверху. Позже они тоже угасли, и комната погрузилась во мрак.

Карана лежала с закрытыми глазами, прислушиваясь к разнообразным звукам. Чем дольше она слушала, тем больше их становилось. Под ней, под полом хибары, постоянно плескались волны, хотя это место и было удалено от берега. Непрерывно скрипела пристань, издавая дюжину различных шумов — от низких, едва различимых на слух вибраций, сотрясавших все сооружение, гудевшее, как большой орган, до тихих скрипов и стонов где-то поблизости. Вода мягко поднималась и опускалась под хибарой, пока не начался прилив и вода не затопила пол маленькой комнаты.

Один раз содрогнулось все сооружение, когда рухнула одна из древних прогнивших свай. Однако к этому времени Карана уже заснула.

Ранним утром ее разбудила гроза, разразившаяся над городом. Черноту ночи раскалывали сине-белые вспышки, проникавшие во все щели пакгауза, и от яркого света девушке сделалось совсем плохо. С пола после отлива на нее уставились крысы. Карана шикнула на них, но потом ей снилось, что они залезают к ней под одеяло.

Пошел дождь, и капли начали проникать в щели на крыше, постепенно превращаясь в непрерывный поток.

Не было никакого смысла лежать, съежившись под холодными ручейками. Должно быть, она хорошо выспалась: она больше не была сонной, а когда спрыгнула на пол, движение не утомило ее, как накануне. Палец на ноге был красный и воспаленный, но царапины заживали. Карана снова почувствовала голод. Съев луковицу и кусок хлеба, она поискала воду. Сделав пару шагов, девушка ощутила ужасную вонь: где-то сдохла крыса. Карана предпочла выйти на улицу.