Под Андреевским флагом. Русские офицеры на службе Отечеству - Николай Манвелов

Кстати, далеко не всегда русские морские офицеры происходили из приморских губерний империи. Интересно в этой связи посмотреть, из каких местностей России происходили, например, офицеры флота, погибшие на бастионах Севастополя.

Абсолютным лидером оказалась Херсонская губерния — 34 человека. На втором месте — Таврическая губерния с 16 офицерами. И это было совсем не удивительно. На территории Херсонской губернии находился Николаев — место, где размещался штаб Главного командира Черноморского флота и портов Черного моря, а также многочисленные верфи. Что же касается Таврической губернии, то крупнейшим ее городом был Севастополь. Иначе говоря, в значительном числе случаев мы имеем дело с потомственными моряками.

На третьем — Санкт–Петербургская губерния с восемью офицерами. Здесь тоже ничего нет странного — в столице всегда проживало немало семей моряков, не желавших оседать в провинциальном Кронштадте.

Из сугубо сухопутных Костромской, Смоленской и Тверской губерний происходило по шесть офицеров. Из Новгородской губернии — четыре. Трое были выходцами из Эстляндской губернии.

Два офицера на счету Воронежской, Казанской, Киевской, Орловской, Полтавской, Псковской, Рязанской и Тамбовской губерний. По одному офицеру дали Архангельская, Вологодская, Калужская, Курляндская и Лифляндская губернии, Молдавия, Московская, Саратовская, Тифлисская, Тульская и Ярославская губернии.

За более чем 200 лет существования Морской кадетский корпус «оброс» множеством традиций, обычаев и легенд. Попробуем рассказать хотя бы о нескольких из них.

Начнем с того, что прообраз корпуса — «Навигацкая школа» — первоначально располагалась не в Сухаревой башне, как мы привыкли считать, а «в Кадашах» — районе Москвы, расположенном поблизости от современной Кадашевской набережной. Указ Петра Великого «Об основании Школы математических и навигацких наук» от 14 января 1704 г., в частности, гласил:

«Великий государь, Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя самодержец. указал именным своим, великого государя, повелением. на славу всеславного имени всемудрейшего Бога и своего богосодержимого храбропремудрейшего царствования, во избаву же и пользу православного христианства быть математических и навигацких, т. е. мореходных хитростных наук учению.

Во учителях же тех наук быть англинския земли урожденным: математической Андрею Данилову сыну Фархварсону, навигацкой — Степану Гвыну, да рыцарю Грызу; и ведать те науки всяким в снабдении во Оружейной палате боярину Федору Алексеевичу Головину со товарищи, и тех наук по учению усмотри избрать добровольно хотящих, иных же паче и со принуждением; и учинить неимущим по прокормление поденный корм. ежели кто сыщется отчасти искусным, по пяти алтын в день, а иным же по гривне и меньше, рассмотрев коегождо искусства учения.

А для тех наук определить двор в Кадашеве. и об очистке того двора послать в мастерскую палату постельничему Головину свой, великого государя, указ; и взяв тот двор и усмотрев всякие нужные в нем потребы, строить из доходов Оружейной палаты».

В 1715 г. в Санкт–Петербурге появилась Академия морской гвардии, в результате чего «Школа математических и навигацких наук» стала чем–то вроде «подготовительного отделения при академии.

Выпускники Академии морской гвардии носили звание, «гардемарин», являющееся калькой французского выражения garde de marine означает «морской гвардеец» или «морской страж». Список первых 300 гардемарин Русского флота был утвержден лично Петром Великим 27 мая 1718 г.

Обратимся к Морскому уставу.

«Гардемарины на кораблях имеют разделены быть по пушкам, по скольку достанется на человека, где при экзерциции и в бою, должны быть и управлять при определенных каждому пушках, вместе с пушкарями; а во время хода корабельного на фордеке как матросы.

…Ониж повинны в науке своей, которую получили в школах, всегда обращаться, для чего определяется им время 4 часа в день, для разных наук. Полтара часа для штюрманскаго обучении, которое им должен указывать штюрман корабельный; а офицер приставленной к гардемарином повинен тогда надсматривать, чтоб тот штюрман, которой их учит, отправлял должность свою и открывал им все, что он знает в своем художестве. Полчаса, для салдатского обучения с мушкетом и для обращений воинских, и сие будет указывать им, их начальник. Час для обучения пушечнаго, как в теории, которую приняли от офицера артилерискаго, или констапеля[130], так и в практике которую можно указать в верьху или между деками[131], смотря, где пристойно. Час, для обучения корабельному правлению, есть ли время позволяет, то повинен командовать капитан, или капитан–лейтенант. Еже ли капитану самому не досуг, оной капитан прикажет гардемарином командовать управлением корабельным, всякому по очередно, их спрашивать и поправливать, в чем не доразумеют, изъяснить случай, в которых какое управление надобно употребить».

Вот еще несколько примеров. Все учащиеся были разделены на «бригады» по 50 человек, причем побег карался смертной казнью, а опоздание из отпуска — каторгой. В каждом классе сидел специальный «дядька» которому было велено «иметь хлыст в руках, а буде кто из учеников станет бесчинствовать, оным хлыстом бить, несмотря на происхождение ученика». Причина столь жесткой дисциплины видна из следующего высказывания Петра Великого:

«Наш народ, яко дети, неучения ради, которые никогда за азбуку не примутся, когда от мастера[132] не приневолены бывают».

Добавим, что четкого срока обучения в Академии морской гвардии не существовало — все зависело от способностей учащегося и наличия вакансий. До получения офицерского чина могло пройти четыре–пять лет, а могло — и более 20! Известен случай увольнения в отставку «по болезни и старости» 54летнего гардемарина. Дело было в 1744 г.

Но вернемся к званию «гардемарин».

В 1860–1882 гг. оно присваивалось выпускникам Морского корпуса, которые после практики на кораблях производились в мичмана. Затем гардемаринами именовались кадеты двух старших рот Корпуса (эти роты еще называли иногда «специальными»).

С 1906 г. появились «корабельные гардемарины». Так снова начали именовать выпускников Корпуса, которым предстояла практика на кораблях. Что же касается выпускников Морского инженерного училища, то им присваивали звания «корабельный гардемарин механик» и «корабельный гардемарин судостроитель».