Кровные драконы. Академия - Анна Левин

Я попыталась подняться, но даже пальцем не смогла пошевелить.

— Не шевелитесь, я использовал свою силу, преобразовав ее в заклинание исцеления. Настоящие целители делают это лучше и проще, но времени на их поиск не было, так что я просто заблокировал энергию вашего тела, чтобы боль не влияла на деятельность внутренних органов.

Он снова провел холодной материей по моему лицу, а потом ласково повторил движение ладонью.

— Потерпите еще немного, долго этот эффект не продлится.

Через пять минут я и правда почувствовала, что власть над моим телом возвращается ко мне, но этот недолгий срок показался мне вечностью.

— Как вы сюда попали сударь? — задала вопрос, едва обрела голос.

Он смотрел, не отрывая взгляда от моего лица, и меня снова невольно кинуло в жар. Да чтоб он провалился!

— Открыл дверь, и вошел.

— Это невозможно, на общежитии стоит дополнительная защита. Ваша сестрица пыталась сюда пробраться, но потерпела поражение.

— Глупышка, — Ярогнев весело рассмеялся, — совсем еще ничего не умеет.

— Сударь, ответьте на мой вопрос.

— Для меня не составило труда вскрыть защиту, учитывая, что мои руки были заняты вами.

Точно, это он принес меня сюда! Это на его плечо я положила голову, его руки обнимали меня! Если бы не Ярогнев, я продолжила бы валяться там, у трибун, и страшно представить, что последовало бы дальше. Вряд ли кто-то из благородной расы помог бы мне, наоборот, в голове вспыхивает картинка, как они окружают меня, тычут пальцами, брезгливо перешептываются, лица их принимают самые злорадные выражения, и среди безжалостной толпы ясно выделяются Вадим Хрусталев и Ярослава.

— Сударь, благодарю за помощь, — несмотря на старания в голосе звенят слезы, — я многим вам обязана. Но, прошу, пусть это происшествие останется между нами.

Он долго смотрит, после чего берет мою ладонь, и ободряюще сжимает.

— Как пожелаете, сударыня, но, если не хотите обращаться к целителям, позвольте мне помочь. У наших драконов случаются подобные недомогания, когда слишком долго проходится удерживать стихию, поэтому ученые разработали отличное снадобье, воздействующее прямо на очаг боли. Если вы опять почувствуете нечто подобное — размешайте ложку снадобья с водой, половины стакана будет достаточно.

Я снова искренне поблагодарила его, чувствуя, что хоть один камень с моих плеч теперь снят. На Ярогневе по-прежнему была форма для полетов, и, заметив мой взгляд, он пояснил:

— Да, не успел переодеться. Я сразу заметил, что вы шли к выходу, и были весьма бледны, поэтому я поспешил за вами, едва Яркан объявил об окончании первого этапа турнира.

Снова смутилась, представляя, как он торопливо покидает поле, друзей, поклонников, отмахивается от восторженных поздравлений, чтобы найти меня и помочь. Хотя Матвей, обещавший любить меня вечно, даже ни разу в мою сторону не посмотрел.

— Возможно, вы сочтете меня назойливым, однако я искренне хочу быть вам полезным. Если вы расскажете о природе ваших недомоганий, симптомах, я смогу сделать для вас больше.

Ну и что же мне делать? С одной стороны, об этом действительно пора с кем-нибудь поговорить, но с другой — я боюсь, инстинктивно опасаюсь, хоть и сама не понимаю причину этого страха.

Но в его глазах я видела живейшее участие. Не знаю, почему, но я тонула в его взгляде, одно присутствие этого мужчины одновременно и успокаивало, и будоражило. Я не хотела говорить, но слова вырывались помимо воли:

— Порой мои глаза обретают удивительную четкость зрения, а когда это проходит, я ощущаю сильную боль, как вот сегодня, — он слега прищурился, и я не смогла сдержать волнения. — Вы о таком уже слышали? Насколько я знаю, у моих родителей не было проблем со зрением, это явно ненаследственное.

Пару минут он обдумывал ответ, так же пронзительно смотря на меня.

— Это не частое явление, но, думаю, вам не стоит сильно волноваться. Перестройка зрения порой происходит в более позднем возрасте, но таких случаев один на миллион. Если только раньше оно было подавлено.

— О чем вы, сударь?

Мое озадаченное лицо в свою очередь сильно озадачило его, привычное вежливо-проницательное выражение сменилось недоверием.

— Вы пробовали это обсудить с… кем-нибудь из попечителей?

— С кем? — переспросила изумленно. — Зачем?

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, после чего его лоб вдруг разгладился, и на губах заиграла хищная улыбка.

— Значит, он не решился, — пробормотал Ярогнев, и уже громко сказал. — Прошу прощения, сударыня, я изъяснялся загадками, так как перепутал кое-что, но теперь все совершенно очевидно. Наверняка эти изменения и головные боли вызваны сильным переутомлением, нервным напряжением. Я передам вам необходимые снадобья, и они будут поддерживать вас лучше, чем то, что вы сможете найти у местных целителей. Поверьте, на севере ценятся толковые лекари, они у нас — лучшие на всем континенте! Все пройдет, обязательно, но вы всегда можете обратиться ко мне. По любому поводу!

Он снова взял мои руки в свои, и от его прикосновения, заботливого голоса и искренности в глазах я почувствовала приятную дрожь во всем теле.

— Если не сочтете это грубостью, позвольте вам писать, когда я отправлюсь домой, чтобы удостовериться в вашем отличном самочувствии.

— Конечно, сударь, — произнесла, заикаясь на каждом слоге.

— А теперь мне пора откланяться. Берегите себя!

Когда он ушел, я почувствовала одиночество и опустошение. Ольга еще в первый учебный день рассказала много неприятного о нем, но пока что его поведение свидетельствовало в его пользу. Хотя, глядя на его тело в костюме, облегающем на грани приличия, я могла допустить, что доля правды в слухах все же имеется. В среде драконов не было ничего неестественного и слишком уж предосудительного в наличии любовниц. Матильда, моя опекунша, потому и жаждала отдать меня в Академию, чтобы я получила образование, и была защищена именем сего учебного заведения. Сама опекунша не раз говорила, что достигла успеха с большим трудом. Я не расспрашивала, но понимала, что только связь с влиятельным драконом помогла сделать из нее обеспеченную даму с собственным пансионатом для девушек.

Вадим Хрусталев в тот вечер сделал оскорбительный намек, но вряд ли кого-нибудь удивит, если наши с Матвеем отношения действительно выйдут на новый уровень, связанный, увы, не с почетным замужеством. Возможно, именно этого от нас ожидают. Какой кошмар, я ведь никогда не задумывалась, как наши отношения выглядят со стороны!

А Ярогнев, чего он хочет от меня, почему так внимательно относится, стремится помочь, наладить общение? Я ведь не подхожу ему не меньше, чем Матвею, но и за этот час я ни разу не почувствовала, чтобы он относился ко мне как к игрушке, мимолетной прихоти.