Млечный Путь, 21 век, No 2(51), 2025 - Владимир Анатольевич Моисеев

экране приблизилось. Цветные завитки стянулись в кольцо, напоминающее глаз урагана. В кольце медленно пульсировали красные точки - точно далекие маяки разгорались и гасли в изумрудно-рыжем тумане.

- Три рентгеновских выброса за последний час, интенсивность в две тысячи раз выше фоновой. Это не случайность, как ты понимаешь. Циклон образовался именно там, где всплески внутреннего излучения подогревают атмосферу. Представь, какой там уровень ионизации. И какие газовые потоки. Идти туда на малотоннажном судне - самоубийство. Прости.

Она вцепилась руками в колени. Надо было что-то сказать, но правильные слова не находились. В ушах звенело, в затылке ртутной лужицей копилась боль.

- "Ши шэнь-фу" подойдет через восемнадцать часов. - Андрей погасил экран. - С кибер-роем для глубокой разведки.

Он не смотрел на Яну. Они оба знали, что за восемнадцать часов атмосферное давление и огромная гравитация Сатурна расплющат "Гершель", а его обломки погрузятся в гелиевый слой, куда не пробиться даже кибер-рою.

- Если бы это был твой сын...

- Не надо, - очень мягко сказал Андрей. - Яна, не надо так.

- Он мог быть твоим сыном, - с нажимом повторила Яна. И по его молчанию поняла, что удар пробил броню.

...Она долго сомневалась, стоит ли переводиться на "Алетейю". Опасалась, что воспоминания о неудачном студенческом романе помешают им с капитаном сработаться. Но уж слишком удачно подвернулась эта вакансия: "Алетейя" отправлялась исследовать метановые озера Титана как раз в то время, когда Майк получил первое назначение на "Гершель" для разведки полярных регионов Сатурна.

Майк светился от радости, узнав результаты распределения. Его ждали три месяца трудной, кропотливой, невероятно интересной работы; его ждали плазменные штормы и ледяные облака, пылающие венцы полярных сияний и до сих пор не разгаданная тайна Гексагона, гигантского шестиугольного вихря над северной макушкой Сатурна. А у Яны не было дурных предчувствий, ничего такого. Только иррациональное, необоримое желание быть поближе к сыну в его первом дальнем рейсе.

Но в космосе "поближе" означает миллионы километров. И когда "Гершель", захваченный гравитационным полем Сатурна, бросил в пустоту сигнал бедствия, "Алетейю" от него отделяли три с половиной часа самого полного хода.

Сейчас расстояние между ними сократилось до каких-то тысяч километров. Но связь с "Гершелем" пропала, и "Алетейя" могла только кружить над кипящим морем облаков, словно кошка, мечущаяся по берегу пруда, где утонул ее котенок.

- Яна, - Андрей наконец-то поднял на нее глаза - красноватые от усталости, с чуть припухшими веками, но невыносимо спокойные. - Ты знаешь, почему супругам и родственникам нельзя служить в одном экипаже?

- "Во избежание эмоциональных связей, способных повлиять на принятие решений в критической ситуации", - процитировала Яна.

- Каждое назначение на "Алетейю" утверждаю я. Будь у меня хоть тень подозрения, что наши прошлые отношения могут как-то повлиять на меня, - я отклонил бы твою кандидатуру. Именно по этой причине.

Он говорил обстоятельно, ровно, не спеша. Он мог себе позволить не торопиться. У него впереди было восемнадцать часов ожидания спасательного судна. А у Майка времени уже не было. Совсем.

Яна судорожно выпрямила спину.

- Я понимаю. Я... приношу извинения.

- Ты устала. Иди к себе и постарайся отдохнуть. Я сообщу, если будут новости.

- Подожди. - Яна перевела дыхание - невидимая петля стягивала горло. - Ты капитан, и ты отвечаешь за меня. За всех нас. Но и ты пойми меня, пожалуйста. Если Майк... если он не вернется - я не смогу. Знать, что я могла спасти его, что я была рядом и ничего не сделала... и жить с этим дальше... Я не смогу. Если ты позволишь мне попытаться - это хоть какой-то шанс. Для Майка. Для меня. Если нет... я лучше выйду в шлюз, чем буду сидеть и ждать, пока мой сын умирает там.

Ей казалось, что она видит его мысли, различает едва уловимую смену выражений на грубоватом рубленом лице - точно тени облаков, бегущие по асфальту в ветреный день. Потом его черты снова застыли, сделались каменными.

- Я проверю твои расчеты, - сказал он, и у Яны что-то разжалось внутри. - Мне нужен час. Пока я смотрю - ты спишь.

- Но...

- Ты не сменялась четыре вахты. Я не пущу тебя за штурвал в таком состоянии. Один час под "дельтой". Это приказ.

- А потом - пустишь?

Он смерил ее долгим взглядом. Утопил в стол клавишу внутренней связи.

- Ангар? Готовьте "пятерку". Полная заправка, тест-контроль, двойной антирад. Да. Да, второй док. Сорок минут, принято. - Отключил связь, тяжело сгорбился в кресле. - Довольна?

Яна сбросила ботинки, забралась на койку с ногами. Подтянула к себе обруч дельта-генератора, висящий в изголовье на гибкой проволочной дуге. Контакты захолодили виски. Она коснулась выключателя, и веки тут же налились свинцом, начали неудержимо слипаться.

Проваливаясь в глухой мрак, Яна ощутила - или это уже приснилось? - мягкую тяжесть одеяла на плечах и мимолетное прикосновение к щеке.

И тут же в уши впился мерзкий звон зуммера.

Она открыла глаза. Андрей сидел рядом, глядя на нее сверху вниз.

Вопрос замер у нее в горле. Андрей ничего не говорил, только смотрел, и взгляд у него был темный, теплый. Обволакивающий.

Как в тот день, когда они сидели в кафе, прячась от внезапно налетевшего ливня: Андрей в мокрой насквозь футболке, а Яна в его куртке поверх легкого платья - угораздило же ее одеться не по погоде. Над кофейными чашками клубился душистый пар, и Андрей смотрел на нее сквозь прозрачные завитки; смотрел и не отводил глаз, и Яна уже знала, что скажет "да".

Тем вечером они не вернулись в общежитие, а бродили до темноты по старому заросшему парку. Почва под деревьями была сухой, но еще по-весеннему холодной, а куртка, которую Андрей расстелил на траве, - уютной, как одеяло; а Луна - яркой, розовой и такой близкой, будто они уже шагнули за пределы земного притяжения.

...Следующим летом их курс отправили на первые баллистические тренировки, и Яна была втайне разочарована: в жизни невесомость оказалась совсем не такой. Потом она привыкла, но ощущение обмана осталось - как будто ей всего однажды довелось летать по-настоящему.

Она тронула языком сухие, саднящие губы и задала совсем не тот вопрос, что собиралась.

- Ты сердишься, что я ушла?

Андрей молча качнул головой. Яна зажмурилась.

- Я не влюбилась в Ника, - сказала она темноте под веками. -