Труфальдино - Роман Феликсович Путилов

как и в какой последовательности они выполняют свой функционал, и теперь я пишу огромную инструкцию, в которой, на уровне детского комикса разъясняется последовательность операций.

А с гражданкой Гамовой я разберусь позже, припомнив ей этот саботаж, и выставив счет за каждую потраченную на ее капризы, минуту.

Поэтому звонок, отпросившегося с крыши на десять минут, Виктора был ни ко времени.

— Павел, давай, подъезжай, на СТО семь машин сейчас, я чувствую, что сегодня в масть все будет. — шептал он в трубку, явно звонил с проходной общежития, стараясь, чтобы вахтер не услышала суть нашего разговора.

— Хрен с тобой, золотая рыбка. — я начал собирать бумаги со стола: — Но ты мне должен будешь.

— Рассчитаемся, ты же меня знаешь. — Виктор бросил трубку.

Ну да, сегодня двор станции был забит машинами, может быть что-то сегодня я и найду.

— Что хотели? — из здания гаража мне навстречу вышел хмурый мужик с замасленном комбинезоне.

— Милиция. — я раскрыл папку и показал отдельное поручение следователя о проверке информации о нахождении в помещении СТО похищенной автомашины, проходящей по уголовному делу.

— Ну и что? — мужик равнодушно скользнул взглядом по бумаге с синей печатью: — Постановление на обыск есть?

— Нет. Но есть вот это. — для особо дуболобых и неконтактных у меня была распечатана выписка из закона о милиции о праве сотрудника милиции при предъявлении служебного удостоверения беспрепятственно проходить на территорию любого предприятия, независимо от формы собственности.

— Ты этой филькиной грамотой…

— Это не филькина грамота, а закон. Я сейчас отойду ненадолго, а через десять минут вернусь, встану у тебя в воротах, и ни одна машина отсюда не выйдет и не зайдет. А через тридцать минут сюда подъедет автопатруль, и я с их помощью все равно войду к тебе и все осмотрю. Но, так как ты редкостный хам и быдло, я буду ездить к тебе каждый день, пока ты свою богадельню не закроешь. Перспективы ясны или надо еще что-то разжевать?

— Подожди. — металлическая дверь передо мной с лязгом захлопнулась, что бы вновь распахнуться минут через семь. На этот раз хозяин был сама любезность, натужно пытаясь выглядеть искренним, он натужно изображал радость от общения со мной. Меня долго водили по боксу, демонстрируя номера автомобилей, номерные агрегаты в виде двух двигателей, хранившихся у ребят в кладовой, потом отвели в небольшую чистую комнату, достали разрешительные документы, о которых я не просил, налили чай с конфетами, в общем старательно тянули время.

— Ну, на этом, наверное, все. — я отставил в сторону пустую кружку из-под чая и встал.

— Подождите секундочку, я у вас еще хотел спросить вот по какому вопросу…- владелец гаража на секунду завис, очевидно силясь придумать вопрос, срочная консультация по которому ему была жизненно необходима, но на выручку мужчине пришел автоэлектрик Дима, который незадолго перед этим рассказывал мне о последних отечественных разработках в области автосигнализации — системе «Дар».

— Петр Николаевич, вам просили передать.

— Да, спасибо, Дима. — Петр Николаевич взял от какую-то тетрадь и сунул ее в ящик стола, а, когда за Димой закрылась дверь, встал: — Ну раз вы чаю больше не хотите, не могу вас задерживать. И прошу принять в качестве залога нашей дружбы.

Я посмотрел на мятый почтовый конверт, который протянул мне владелец мастерской.

— Ну что вы, это лишнее.

— Возьмите, возьмите, в знак дружбы. Мы же понимаем, зарплаты маленькие, постоянно задерживают, выживать как-то надо.

— Ну если вы настаиваете…- со смущенной улыбкой голубого воришки Альхена, я сунул конверт в папку с бумагами и двинулся на выход.

Все мое существо орало благим матом, что это подстава, осталось только понять, когда меня будут принимать. Вряд ли процесс передачи фиксировался здесь на видео, этим пока балуются только бывшие гебисты, или как они сейчас называются в это время года. Запись разговора к делу не пришьешь, доказательством оно может служить только косвенным даже если хозяин кабинета включил какой-нибудь диктофон, да и то, выносного микрофона на его одежде я не вижу, а без него качество записи обычным диктофоном отвратительное.

Проходя мимо небольшого окошка, я задержался, якобы проверяю, все ли бумаги взял. Во дворе никого не было видно. Скорее всего меня ждут сразу за глухим бетонным забором. Интересно, сколько там денег, ради чего я рискую сесть? Заглянул в конверт –явно больше двух моих месячных зарплат. А вот это уже интересно…

Выйдя из гаража, я остановился.

— Прошу прощения, это же туалет у вас? Вы не против. — я сунул оторопевшему владельцу СТО в руки мою папку с документами и пошел-побежал к небольшой металлической будочке, сделанной из какого-то электрического шкафа, стоящей вплотную к забору, служащему границей с соседним участком.

Видимо, чтобы не задохнуться, у будки срезали глухой металлический вверх, вместо которого поставили наклонную деревянную крышу, крытую шифером. Вот в эту щель, выходящую на соседний, я выкинул конверт с деньгами, предварительно сунув в него массивную гайку, которую я, на ходу, утащил, проходя мимо верстака. Деньги было жалко, но свобода дороже.

Ждали меня сразу за воротами. Три типа с суровыми лицами в кожанках и джинсах шустро начали вылезать из серой «девятки», стоило мне показаться в калитке.

— Молодой человек, прошу вас остановиться…

— В чем дело, ребята?

— Уголовный розыск. — мне сунули под нос красные «корочки».

— Взаимно. — я показал свои и попытался обойти типа, вставшего на моей дороге парня, но они втроем встали нерушимой фалангой.

— Попрошу на пять минут вернутся в мастерскую…

— И в чем дело?

— На вас заявление поступило…

— Какое, на хрен заявление?

— Ну мы что, посреди улицы будем разбираться. Давайте зайдем в помещение и там поговорим.

Старший среди местных милиционеров, парень лет тридцати, излучал абсолютное спокойствие, зато два его нукера, чуть младше меня, были явно на взводе, ели сдерживались, чтоб не набросится на меня. Очевидно, я кого-то сильно зацепил своим любопытством.

Так, как биться в рукопашную посреди улицы с тремя коллегами в мои планы не входило, я пожал плечами и двинулся обратно к зданию станции техобслуживания, в дверях которой злорадно улыбался мне в лицо Петр Николаевич.

— Уже вернулись? — хозяин авторемонтной мастерской блеснул золотой зубной коронкой, странно, что я до этого ее не заметил: — Что-то забыли?

— Вот, коллеги говорят, что вы