Любовная капитуляция - Сильвия Соммерфильд

Донован, тронутый высокой честью, принял от Якова кубок вина.

— Выпьем! За Шотландию!

— За Шотландию! — эхом отозвался Донован.

Отставив кубок, Яков указал рукой на вскрытое письмо, лежавшее на письменном столе. Донован взял его в руки и медленно, стараясь не упустить ни слова, прочел, сопоставляя то, что он знал об английских делах, со сведениями, содержащимися в послании.

Это было письмо от герцогини Бургундской, ярой сторонницы английской династии Йорков, женщины, люто ненавидевшей Тюдоров, нынешних правителей Англии. Она жила с уверенностью, что Генрих, представитель династии Ланкастеров, занимает ее престол.

— Сила притязаний Генриха на престол состоит в том, что все остальные претенденты были казнены, отравлены, пали в битвах, — заметил король, когда Донован закончил чтение.

— Но до сих пор никто не мог ему возразить по существу, — озадаченно ответил Донован.

— Вот именно: до сих пор.

— То есть?

— Когда Эдуард, — я имею в виду Эдуарда IV, представителя Йорков, — занимал трон, у него было два сына, девяти и двенадцати лет. Еще у Эдуарда был брат, Ричард, лицемерный и беспощадный. Поговаривают, что Ричард убил своих племянников и тем самым проложил себе дорогу к трону, став Ричардом III.

— А в битве при Босворте Генрих убил Ричарда. Прямо скажем, очень зловещая история, — задумчиво сказал Донован.

— Генрих получил трон благодаря браку с принцессой Елизаветой. Редкий везунчик, — ухмыльнулся Яков, и Донован понял, что король чем-то чрезвычайно доволен. — Никакого расследования по поводу убийства Ричардом его племянников не проводилось и никаких материальных доказательств не существует. Принцы просто сгинули, и все.

— Я внимательно выслушал этот урок истории, ваша милость, но так и не понял, что вызвало такой необычный интерес вашего величества.

— Подумай, Донован. Встревожился бы ты на месте Генриха, если бы узнал, что герцогине Бургундской удалось отыскать человека, который именует себя, чудом уцелевшим от смерти, принцем Йоркским?

— Да, милорд, — ухмыльнулся Донован. — Я бы лишился сна от такого известия.

— Да, это была бы щепка в глазу. Не смертельно, но неприятностей — сверх головы.

— Может это оказаться правдой?

— До тех пор, пока останки двух принцев не будут найдены. В конце концов, именно они были законными наследниками английского престола. И мы… да кто угодно, можем предположить что кто-то из них по какой-либо причине уцелел.

— И ваша милость собирается оказать спасшемуся поддержку?

— Да.

— Независимо от того, принц он или нет?

— Да, милорд, — со смешком отозвался Яков. — Отчего бы не насыпать перцу под хвост Генриху?

— Вы собираетесь воевать с ним?

— Да, — ответил Яков.

— Есть ли иные пути, менее кровопролитные и более надежные?

— Нет.

Яков сощурил свои темные глаза.

— Вы позволите мне сказать, ваше величество?

— Все, что желаешь. Я буду внимателен.

— Завтра высокое собрание и парламент будут обсуждать ваш возможный брак. Речь пойдет о двух английских принцессах. Ваш с принцессой наследник мог бы заполучить оба королевства.

— Выбрось это из головы, Донован. Я не женюсь на английской принцессе.

Никогда прежде не слыхал Донован этой ноты в голосе Якова. Она прорвалась из глубин его сознания как проклятье и угроза тем, кто принуждал его к браку по расчету именно тогда, когда вот-вот должна приехать его любимая.

— Боже мой! — тихо сказал Яков. — Донован, неужели я не могу хотя бы чуть-чуть принадлежать самому себе? Могу я хотя бы жениться по своему выбору?

— Я имел опыт любви, ваше величество. Брак по расчету — лучшее, что может быть. В таком союзе каждый соблюдает взаимные интересы и не остается места недоразумениям.

Яков пристально посмотрел на Донована: он знал, в чем причина сухости его друга в отношении к женщинам. Но на этот раз он не стал напоминать ему имя Дженни.

— Да, я стремлюсь к тому, чего нельзя купить: преданность, душевное тепло и немного нежности от женщины, которая делит с тобой твое ложе.

— И вдруг окажется, что как раз этими качествами ваша избранница не обладает, — упрямо сказал Донован.

Яков улыбнулся, и его легкомыслие озаботило Донована: упорство короля могло стать причиной осложнений в парламенте.

— Ну, ладно, мой друг. Не об этом у нас сейчас должна болеть голова. Необходимо переправить принца Йоркского в Шотландию, откуда ему рукой подать до Англии.

— Хорошо, ваша милость. Но мало ли что может произойти с принцем Йоркским, прежде чем он появится в Шотландии.

Яков кивнул. Королевское звание, по крайней мере, давало ему право пусть на время, но заставить замолчать несогласных.

Они обсудили ряд других, не столь важных вещей, и Донован покинул кабинет короля. Он уже прошел половину коридора, когда вдруг его словно молнией ударило: да ведь он теперь лорд! Фортуна к нему явно благоволила. Он добился немалых высот, скоро приобретет жену всем на зависть. Богатство и сила — все это он имел, так почему же на душе такая пустота? Что еще можно желать? Тряхнув головой, Донован отогнал неприятные мысли.

Мэгги Драммонд, чуть робея, оглядела комнату, в которой находилась. Слуги подносили коробки с ее вещами, а сестры, Юфимия и Сибилла, хлопотали, указывая, куда что ставить.

Комната была небольшой, неправильной формы, примерно пятнадцать на тринадцать футов. По периметру потолка бежал гипсовый фриз; небольшой камин был украшен резной полкой. Большую часть комнатушки занимала кровать.

Юфимия и Сибилла расположились в соседних комнатах, и обе были вне себя от радости из-за того, что они в замке и их семья в милости у короля.

Мэгги понравилась ее комната; она ограждала ее от замковой суеты, принадлежала ей — ей и Якову.

Когда вещи были расставлены, Мэгги отправила сестер устраиваться самим, Обследовать замок и познакомиться с его обитателями, в общем — делать все что угодно, только освободить ее от их присутствия: ей так хотелось встретить короля наедине! Мэгги вымылась с дороги и причесала волосы так, как это нравилось Якову. Теперь на ней было тонкое белое платье из шелка с длинными, ниспадающими рукавами и квадратным вырезом.

Мэгги постояла перед зеркалом. Она ждала ни много, ни мало самого короля! Девушка побрызгала на себя розовой эссенцией — Яков так любил запах роз.

В глазах Мэгги была печаль. Она так любит Якова, а он — ее; было ли тут основание для грусти? — спросила она сама себя, но не нашла ответа. Потом ее внезапно наполнил страх, и ей захотелось плакать. Но вскоре девушка услышала гулкие шаги в коридоре: на пороге внезапно вырос он. Постоял, вошел внутрь. Закрыл за собой дверь.