Мятежные системы - Игорь Кощиенко

Первым делом Мэк напился, но не слишком много, так как это было чревато неприятными последствиями. Потом он тщательно протер глаза и подставил голову под прохладную струю воды. Это слегка облегчило самочувствие, но не до такой степени, как хотелось бы. Боль по прежнему стискивала виски. Набив рот зубной пастой, благо она устраняла любой сильный запах, Мэк вернулся в строй.

— Вот теперь вы слегка напоминаете людей, — пошутил Хатан. Впрочем, никто его шутку не оценил.

Из-за соседних палаток вышел инструктор.

— Манипул, СМИР-Р-Р-НО! — скомандовал монитор.

— Вольно, — отдав честь, сказал Сэг.

— Вольно, — повторил монитор.

Нишид как-то странно покосился на третий отряд, но ничего не заподозрив, отдал обычное утреннее распоряжение:

— Монитор, отводите манипул на спортивный городок. Жду вас там через двенадцать минут.

— Есть, сержант.

Слова инструктора можно было легко понять, сам он собирался на спортгородок напрямую, а манипулу предстояло сделать обычную трехкилометровую утреннюю пробежку. Для разминки.

Хатан выкрикнул соответствующие команды и манипул умчал.

Мэк никогда не подозревал, что утренняя зарядка может десятикратно усилить похмелье. Казалось, садист Сэг получает удовольствие, напрягая рекрутов, гоняя их взад-вперед, заставляя преодолевать полосу препятствий. Никогда еще Мэк не испытывал такого дикого бодуна. Закончив зарядку, инструктор бросил подозрительный взгляд на третий отряд. Возможно, он догадался в чем дело, но его догадка показалась ему слишком фантастической.

— Вик, — нейтральным голосом обратился Сэг, — что-то сегодня твой отряд не на высоте. Ползают, словно толстозадые старухи. Видишь вон тот бугорок? — он показал на выделявшийся среди песков курган, до которого было километра два. — Твоих молодцев я наблюдаю на его вершине. И бегом сюда. На все про все я даю тебе пятнадцать минут. Опоздаешь к завтраку — не жди ничего хорошего. Выполняй!

— Есть! — Вик невесело оглянул своих и скомандовал:

— За мной!

Один за другим, рекруты побежали к цели, проклиная тот день, когда судьба забросила их на Уль-Тию.

За завтраком, впервые с момента прибытия в учебный лагерь, Мэк не мог смотреть на еду. На том кургане, как и многих, его вырвало и нудило до сих пор. Но все же он нашел в себе силы преодолеть отвращение и набил желудок едой.

Похоже, этот день готовил новые сюрпризы. Для марш-броска на полигон лагеря Сэг приказал с собой взять вещмешки. Теперь же он с улыбкой инквизитора рассказывал, как пользоваться костюмами химической защиты. У рекрутов его лекция породила неприятные ожидания. Завершая свою речь, нишид добавил:

— Эти выданные вам костюмы не стоят на вооружении имперской армии. Их функции успешно заменяет обычный солдатский бронекостюм, который при необходимости можно загерметизировать. Но выдавать каждому из вас по бронекостюму — выйдет в очень кругленькую сумму. Поэтому, вы обучитесь пользоваться этими древними монстрами и увезете их с собой на войну.

Восемь километров по сорокаградусной жаре в резине и противогазе — что может быть ужасней для человека, который год не брал в рот ни капли спиртного, а накануне нажрался самодельной водкой и в качестве закуски использовал сигареты? Но Мэк выдержал и это испытание.

Продвигались по две минуты бегом и столько же шагом. Неимоверными усилиями Мэк заставил себя дотащиться до пункта назначения и не вырвать прямо в противогаз. А когда наступил тот выстраданный долгожданный миг освобождения от резинового монстра, он увидел, что не всем удалось сдержать рвотные рефлексы.

Стук, Грин и Оберкромб пытались очистить противогазы и мундиры от блевотины. Причем, Грин через минуту рухнул лицом в песок. Стоявший рядом Хаяд стал приводить его в чувства, поливая водой из фляги и хлопая ладонями по лицу.

Остальные рекруты, хотя и чувствовали себя лучше, выглядели не менее жалко. Мундиры всего манипула были насквозь мокры от пота, рекруты снимали и выжимали одежду, выливали жидкость из сапог.

— Глядя на вас, мне самому блевать хочется, — проворчал Сэг и презрительно сплюнул.

Проклиная про себя извергов из БН, устроивших эту пытку, Мэк дал себе зарок, что пока он в лагере — больше никаких пьянок.

Видимо, так думал почти каждый. В середине недели Сэг еще раз отправил рабочую команду в космопорт. Как и в прошлый раз, Хатан вернулся оттуда с литром спирта, но вот собутыльников нашел с огромным трудом. Распить сделанную им водку согласились только Шедан и Джавандесора, все сержанты и еще какой-то тип из другого отряда. К их счастью, химические дни устраивались только по понедельникам.

Отношения между Мэком и Хатаном стали натянутыми, последний обиделся за отказ пить. Проходив надувшись два дня, Хатан на следующий цикл перед отбоем подошел к Мэку.

— На следующей неделе нас снова посылают в космопорт, — он смотрел другу в глаза, видимо эта тема для него была очень важна. — Будешь со мной? Только хорошо подумай.

Мэку хотелось отвести взгляд, но он не сделал этого. Что можно доказать человеку, который за долгие годы на Хатгале III превратился в алкоголика? Если ему откажешь, то тем самым обманешь его ожидания — они станут врагами. Согласишься — на следующий день будешь снова умирать.

— Молчишь, — Хатан был абсолютно спокоен — и это было опаснее всего. Мэк отлично изучил его характер и знал, что может последовать за этим ледяным спокойствием.

— Шедану, Джавандесоре и Вику тоже было хреново. Да и мне тоже. А ты отказался, как те слизняки.

— То, что для тебя норма, для меня равносильно убийству.

— Отказываешься, значит?

Мэк нарочно вздохнул и ответил:

— Я этого не говорил.

— Тогда не томи мне душу... Да, нет?

— Да.

— Ты со мной?

— Я с тобой, — нарушил он свой зарок.

Некоторое время они еще смотрели в упор друг на друга. Но вот, ледяная маска постепенно стала сползать с лица Хатана. Он подошел и обнял Мэка.

— Я знал, что ты мне друг, что ты мужчина.

Все, что сейчас произошло, заставило Мэка надолго задуматься. Печально, что Хатан оценивает дружбу по готовности выпить с ним. Но что он вообще знает о Хатане? О его жизни? Кто он такой, чтобы судить его? Не суди да не судим будешь — так, кажется, говорили древние?

А жизнь шла своим чередом. Следующий химический день, вопреки ожиданиям, Мэк пережил намного успешнее. Да и остальные рекруты справились не хуже. Это был единственный марш-бросок, когда инструктор не сделал ни одного язвительного замечания. Похоже, он был просто доволен уже тем, что никто не обблевался по дороге.

Начиная с этой недели, рекрутов стали обучать тактике взаимодействия манипула с боевыми машинами пехоты. Мощные бронированные БМП были рассчитаны на десять человек десанта и двух членов экипажа. Но вместо десяти, в них инструкторы загоняли весь отряд. Внутри машины было прохладно, что резко контрастировало с одуряющей духотой Уль-Тии. Империя заботилась о своих солдатах — спасая от жары и от мороза.

Учили будущих легионеров различным тактическим приемам. Самым распространенным был такой: БМП скользила на антигравах над песками на высоте одного-двух метров, перевозила пехоту и высаживала ее. Рекруты разворачивались в цепь и бежали за техникой до условных траншей противника. И все это время инструкторы заставляли их падать, перекатываться, прицельно стрелять.

Учили также окапывать и маскировать БМП. Хотя зачем это было делать, было непонятно: машины могли сами зарыться в любой грунт, а фототропное покрытие брони с легкостью приобретало любые цвета окружающего ландшафта. Но инструкторы говорили, что уметь надо все. И они привыкли не спорить.

После обеда в субботу сержант Сэг приказал Хатану снова назначить рабочую команду. Монитор выделил по три человека из первого, второго и четвертого отрядов и как обычно отправился с ними старшим.

Ближе к вечеру небо над лагерем приобрело пунцовый цвет, температура заметно спала, серые тучи заволокли светило и лагерь погрузился в полутьму.

Впервые за несколько недель удушливая жара уступила место необычной в этих местах прохладе. Появившийся несильный ветер в купе с моросящим дождем впервые явил новый облик Уль-Тии, показав, что иссушенная планета бесплодных песчаных материков может быть совершенно иной — прохладной и свежей. Неожиданные потоки дождя больше походили на бред словно одушевившейся атмосферы. Но увы, сколь неожидан был дождь, столь и скоротечен. Всего несколько часов — и ветер угнал нависавшие грозные тучи на восток. Но витавшая в воздухе прохлада не покинула лагерь, она заставляла обреченных и несчастных людей дышать полной грудью и радоваться жизни.

Прозвучал и стих сигнал отбоя, ознаменовав начало последнего часа текущего цикла. Лагерь погрузился в сон и окутался тишиной. Лишь редкие патрули солдат БН дисгармонировали со всеобщим безмолвием.