Красный Принц - Смит Э. Дж.

– Эти люди нам помешают? – спросил Нанон.

– Думаю, да, – согласился Охотник на Воров, нахмурившись – ему не нравилась странная манера доккальфара выражать свои мысли.

Стражники прекратили беседу и собрались вместе, встречая чужаков. Они слегка смутились, но были настороже, хотя лица Далиана они не видели и потому не стали сразу атаковать.

– Проходите мимо, парни, – грозно заметил один из них.

Нанон склонился к уху спутника и прошептал:

– Этих нам тоже надо убить?

Далиан слегка улыбнулся.

– Глубочайшие извинения, господа, – учтиво пробормотал он стражникам. – Мы пойдем дальше.

Они проводили их подозрительными взглядами, но никак не помешали спешно покинуть двор и выйти на боковую улочку. Далиан удостоверился, что за ними никто не следит, затем остановился и шмыгнул к стене.

– Нам не нужно убивать всех подряд, – разъяснил он Нанону. – Я бы с удовольствием провел это утро без новых сражений.

– Я так и подумал, что, прежде чем напасть на них, лучше спросить у тебя, – ответил обитатель леса, глядя на окружавшие их здания. – Я думаю, мы все же можем подобраться к часовне по крышам. Тебе помочь забраться наверх?

– Сам справлюсь, – буркнул Охотник на Воров, потирая больную спину. Он размял руки и добавил: – Нам стоит поторопиться. Элиас очень пунктуален.

Элиас из Дю Бана спал на каменной постели под узким окном, из которого даже на улицу выглянуть было трудно. Ни дерева, ни ткани не имелось в его жилище, а скромные пожитки хранились на каменных полках у двери. Единственную личную вещь он холил и лелеял – свои доспехи, они вместе с черным рыцарским плащом и длинным мечом висели на металлическом манекене.

Каждый день он просыпался с рассветом и выходил на пробежку. Этот час – самый спокойный и расслабленный для него – напоминал: даже в такое трудное время можно обрести умиротворение. После пробежки он облачался в доспехи и посещал резиденцию герцога, где жила Госпожа Боли. Каждый день он говорил себе, что союз с Семью Сестрами – лишь необходимое зло в его аскетической жизни и служить Одному Богу отнюдь не так просто, как думают его Пурпурные и Золотые собратья.

Он не был Сааре ни рабом, ни слугой, ни любовником, ни другом. Элиас из Дю Бана был ей союзником – и ничего больше, и он намеревался поддерживать этот союз лишь до тех пор, пока их цели в общем совпадают. После предательства Уты Призрака и смерти Родерика из Водопадов Арнона Элиас считал себя главным Черным священником Тор Фунвейра, и в его обязанности в последнее время входило принятие непростых решений. Он пытал безбожника-кирина, Рам Джаса Рами, помогал колдуньям захватить южную часть своей страны и оказывал любую посильную помощь в уничтожении восставших из мертвых и в порождении новых Черных Отпрысков.

Он прекрасно знал, что Саару озадачивает его верное служение. Он выполнял все ее просьбы безо всякого колдовства, в то же самое время продолжал заявлять о своей фанатичной преданности Одному Богу – и при этом без колебаний предавал свой народ и свою церковь.

Элиас знал, насколько тяжело проникнуть к нему в разум, и втайне от всех считал, что Сааре нравится союзник, которого не нужно заколдовывать, стремясь обеспечить его лояльность. Он никогда не объяснял, почему так поступает, – он считал, она его просто не поймет. Только в минуты тихой молитвы он сомневался в своих убеждениях.

Как представитель Черной церкви Элиас был насквозь пропитан смертью. Уже давно он воспринял божественную природу смерти и осознал: не стоит бояться ее – напротив, к смерти нужно стремиться, и посвятил свою жизнь тому, чтобы простой люд Тор Фунвейра обрел божественную смерть при посредстве его служения Одному Богу. Его называли невменяемым, сумасшедшим, безумным – но Элиас слышал голос Одного, выражавший его волю, и считал себя правым. Если его помощь Сааре Госпоже Боли в возрождении ее Мертвого Бога ускорит смерть народа ро, то он останется ее союзником до тех пор, пока его Бог не велит ему прекратить служение.

Он полной грудью вдохнул утренний воздух и проверил доспехи, чтобы на них не было ни единого пятнышка, и меч – чтобы он крепко держался в ножнах. Элиас любил всегда выглядеть безупречно и не терпел неряшливости в других. К несчастью, он жил в Ро Вейре, и его постоянно окружали немытые выродки – люди, которые заслужили больше боли, чем могла предложить им божественная смерть.

Священник покинул келью и поднялся по ступенькам к выходу из часовни. Здание стояло заброшенным – другие священники уже обрели божественную смерть, – и часовня и своим видом, и тишиной напоминала гробницу. Герцог Лиам не отличался набожностью и разрешил строить в своем городе только небольшие церкви. Даже Пурпурная церковь была сравнительно маленькой и незаметной.

Элиас завернул за угол и посмотрел на улицу, которая делила центр города пополам и крутым уклоном спускалась к заливу. Она вела от городских ворот до самой гавани, а внизу открывался вид на пролив Кирин-Ридж. Большой город со множеством узких улочек и грязных трущоб. В приливных каналах, пронизывавших старый город, своей жизнью жили преступные общины всех мастей. Вокруг гавани множество киринов торговали радужным дымом, а сотни контрабандистов-каресианцев использовали тайные водные пути и частные причалы старого города для выгрузки своего товара. Огромное количество Псов не сделали город менее криминальным, бандиты-иностранцы даже приободрились. Стражников не хватало, священников осталось еще меньше, и каресианцы с киринами захватили почти половину города. Многие жители ро покинули свои дома, а остальные замкнулись в торговом квартале под охраной наемников, надеясь, что, пока они не доставляют неприятностей, Псы их не тронут.

Элиас даже не пытался как-то защитить свою церковь – он знал: простолюдины слишком боятся его и не посмеют беспокоить. Единственным исключением были Черные воины. Когда-то фанатично преданные Джаа, теперь они стали самыми верными сторонниками Саары, и большинство из них добровольно перешло в служение Мертвому Богу. Они предали своего Огненного Гиганта, отвернулись от исконной каресианской религии, и за это Элиас глубоко презирал их и не желал иметь с ними ничего общего. Еще больше он презирал богатых торговцев и главарей банд из Кессии, которые прибыли в Вейр, чтобы примкнуть к последователям извращенной религии Саары. Большую часть своего времени новоявленная верховная жрица проводила странные церемонии поклонения Мертвому Богу. Элиасу довелось мельком их увидеть – похоже, на них обязательно требовалось обнажаться и всячески истязать себя. Когда она была занята, всеми делами ведал Элиас. Он встречался со шпионами, направлял армии Псов в их захвате Тор Фунвейра и делал все необходимое в плане устрашения и смерти для скорейшего подчинения Ро Вейра.

Рядом с резиденцией герцога располагались роскошные особняки, которые теперь занимали богатые каресианцы, фанатики Госпожи Боли. Они просто поубивали знатных ро, прежде владевших этими домами, и присвоили их имущество, добавив его к своим богатствам, полученным после разграбления Козза. Элиас усмехнулся, глядя на окружавшие его здания, затем проследовал в закрытый двор между резиденцией герцога и большой гаванью. Самые нижние уровни Вейра поддерживались в порядке, их продувал свежий морской бриз, и в целом окрестности гавани были гораздо приятней, чем остальная часть города.

– Милорд Элиас, – позвал его голос со двора. Незнакомец говорил с каресианским акцентом.

Священник обернулся и увидел группу Черных воинов, навытяжку построившихся за широкими колоннами. Они носили развевающиеся черные мантии, а в бою орудовали ятаганами и кинжалами-крисами с волнистым лезвием.

– Что? – ответил он.

– Нас просили сопроводить вас.

Элиас медленно подошел к ним, не спуская глаз с заговорившего. Он ничего не произнес в ответ, и Черный воин начал беспокойно озираться по сторонам после нескольких секунд затянувшегося молчания.

– Милорд? – настойчиво повторил он.