Четыре Ступени (СИ) - Елена Квашнина

Только в юности человеку кажется, что именно он совершенно уникален, что именно ему предстоит совершить нечто необыкновенное - мировое открытие, например, спасение человечества, высокий подвиг, - или же разбогатеть несусветно, или каким-то другим способом непременно прославиться, по крайней мере, жить интересно, значительно. Взрослея, ныряя с головой в реальную жизнь, теряешь иллюзии по поводу собственной исключительности. В результате кто-то ломается душевно, озлобляясь на мир и людей, кто-то пускается во все тяжкие, кто-то кичится обыкновенностью. Есть и такие, которые не задумываются. Светлана задумывалась. Однако переход от юношеского эгоцентризма к трезвым взглядам взрослого человека совершился в ней плавно и незаметно. Просто однажды она поймала себя на мысли, что не ждёт впереди чудес, грандиозных праздников, неординарных событий, что научилась искренно радоваться малому, и в радости малому есть истинная глубокая прелесть. Выходя утром из дома, она останавливалась и оглядывалась вокруг. Соседние дома, спешащие по делам люди, деревья, смотря по сезону, голые или одетые листвой, кошки и бродячие собаки у подъездов, голуби на карнизах, неяркое утреннее солнце или серая пелена неба - всё казалось чистым, вымытым до прозрачности. Линии чёткие, цвета пастельные. И, как будто впервые видя этот мир, Светлана радовалась ему. Улыбалась и домам, и людям, и солнцу, если конечно, день обещал быть солнечным. Радовалась, подходя к школе, когда приходилось всё чаще отвечать на приветствия. Радовалась хорошо прошедшему уроку, радовалась, когда негодник Иванов или пакостник Сидоров делали то, что от них требовалось. О, какое удовольствие можно было получить от вымечтанной книги, нечасто покупаемого пирожного, любимого старого фильма, вдруг показанного по телевидению. Увы, праздники почему-то перестали приносить былой восторг. Светлана радовалась им. Радовалась, как дополнительным выходным. Можно поспать подольше, поваляться в ванне с горячей водой и подаренной учениками на 8-е марта ароматной пеной, посмотреть телевизор. Забыв о конспектах к урокам и репетиторстве, о суете будней, о долге и обязанностях. Маленький кусочек свободы.

*

Замечательно, что именно в тот бесцветный период произошла у Светланы очередная судьбоносная встреча. Из тех, которые переворачивают жизнь и заставляют взглянуть на окружающее по-новому.

По странной прихоти судьбы происходят особые встречи, когда их давно перестаёшь ждать. Несут они с собой совсем не то, чего бы хотелось и чего ожидалось в глубине души, но удивительным образом расставляют в твоей жизни всё по своим местам. Иной раз особая встреча подобна грому с ясного неба, иной раз проходит спокойно и обыденно. Так обыденно, что её судьбоносность предугадать невозможно. Выходишь себе на работу из отпуска и застаёшь в учительской жужжащий рой радостно взволнованных коллег. Обсуждение полным ходом. Вопросы, вопросы.

- А как зовут?

- Женат?

- Какой предмет вести будет?

- Красивый?

- Где же его Лёва раздобыл?

И становится ясно, что пришёл к ним на работу новый учитель. Мужчина. Словесник. Не молод и не стар. Одинок. Говорят, недурён собой. Раньше, чем на педсовете, не увидишь.

Светлана смотрела на происходящую ревизию косметичек, на подтягивание и поправление деталей одежды, на толкотню у небольшого зеркала, висящего в уголке учительской, и вздыхала. Грустная, конечно, картина. Не извечным женским стремлением понравиться мужчине, пусть пока никому из училок неведомому. Вдруг он урод? Или подлец? Неустроенностью жизни многих преподавателей грустная. У половины мужей нет. Вообще мужчины. Пусть плохонького, пусть приходящего. А коллектив женский. Учителя труда и физкультуры не в счёт. Староваты оба, обабились среди пятидесяти женщин за много лет. Духа в них нет того, заставляющего женщину подтянуться, выпрямить спину, проплыть мимо, осознавая себя прекрасной, манящей, таинственной. При трудовике и физкультурнике, помнится, не раз женщины показывали друг другу купленное на распродаже дешёвое нижнее бельё. Чего стесняться? Из этих двоих даже одного мужика не выкроишь. Бывало, у них совета спрашивали, мнением интересовались. Трудовик с физруком тоже стесняться отвыкли. Почему бы и не поучаствовать? Стыдиться-то некого, все свои. Разве только в присутствии Танечки Шергуновой краснели, да, пожалуй, Светланы. Потому и грустно было Светлане переполох в учительской наблюдать. Уйма предвкушения и, вероятно, робких надежд у обделённых судьбой. А с другой стороны, появление нового представителя сильного пола вовсе не помешает, встряхнёт коллектив на время. И то хлеб - в небогатом на события существовании.

На традиционный августовский педсовет в тот раз никто не опоздал, даже самые отъявленные любительницы. Раньше положенного собрались. Все красивые, весёлые. Головами по сторонам вертели. Нового словесника пытались высмотреть в пустых коридорах и рекреациях. Хоть бы тень мелькнула. Ничего. Прятал Лев Яковлевич нового словесника, сюрприз подчинённым хотел сделать. Так хорошо прятал, что Люська озадачила собравшихся вопросом:

- А может, никакого новенького? Слухи одни пустые?

Коллеги толпой стояли возле кабинета, где должен был проходить педсовет. Но заходить туда ни одна не торопилась. Посмеивались, перебрасывались шутками, делая вид, что вопрос Панкратовой не расслышали, потому как новеньким вовсе не интересуются. Одна Галина Ивановна отозвалась:

- Почему пустые слухи? Я его лично видела, когда он устраиваться приходил.

И постаралась тут же предотвратить лавину вопросов, готовую обрушиться на неё в любой момент.

- Сейчас сами увидите. Заходите в кабинет, не тяните время.

Сказала она это сухо, строго. Прищурившись, осмотрела собравшихся предупреждающе-суровым взором. Не то что вопрос задать, пошутить никто не решился. Умела завуч дисциплину поддерживать. Не только среди учеников.

Перешучиваясь практически шёпотом, женщины потянулись в кабинет, стараясь захватить места поудобней, там, где отлично видно и слышно, а ты сам в глаза не слишком бросаешься.

Панкратова тем временем задержалась, потянув Галину Ивановну за пояс юбки. Вместе с ними невольно притормозила и Светлана. И перепугалась немного, услышав за спиной Люськин хрипловатый голос:

- Ты чего это, Галька, вырядилась сегодня? Тоже в конкурсе красоты участвуешь? Глазки, я смотрю, накрасила, чёлку начесала.

Светлана автоматически обернулась, обозрела внешний вид завуча и хмыкнула мысленно. Надо же, не услышь Панкратову, внимания не обратила бы. Действительно, Хмура выглядела эффектней обычного. Более женственной, что ли?