Моя Оборона! Лихие 90-е. Том 4 (СИ) - Март Артём

Марина покивала.

— Ну… хорошо. Тогда давай я поставлю чайник. Я купила козинаки. Хочешь козинаки?

— Давай, — улыбнулся я. — Ну все. Беги.

Когда Марина ушла на кухню, я пошел в спальню. Достал из-под кровати обувную коробку. В ней лежал ПМ, два магазина к нему: пустой и наполненный на треть. А еще там хранился сотовый телефон.

Я взял трубку, проверил, не разрядился ли, а потом набрал на память номер, позвонил. Трубку на том конце взяли не сразу.

— Да, Серег, здорова, — ответил знакомый мне голос Мирона.

Была у него такая странная фишка — называть меня разными именами, когда мы созванивались. Шифровался. Шпион, блин.

— Привет, разговор есть. Нужно встретиться. Сегодня в десять, где обычно.

— Да без проблем, братан! Давай, как всегда, в той же сауне!

Майкоп. Двести двадцать вторая артиллерийская, Краснознаменная, ордена Суворова бригада. Воинская часть.

Когда в дверь постучались, Дамир Сергеевич Корастелев — полковник и начальник воинской части, оторвался от документов, которые внимательно рассматривал. Он бросил взгляд своих темных, черкесских, доставшихся от матери глаз на деревянную дверь.

— Войдите.

Скрипнули петли. В кабинет вошел высокий и поджарый мужчина немного за сорок лет.

— Здорова, Русик, я тебя так рано и не ждал, — полковник откинулся в кресле, расчесал густые усы.

Руслан Багиров, майор в должности замком соединения по вооружению, вошел в кабинет, попутно взял стоящий у стенки стул. Поставил перед столом полковника и сел.

— Здравствуй, Дамир Сергеевич.

— Ну че там сегодня? Есть новости?

Руслан отложил фуражку на край стола. Стряхнул с рукава кителя какую-то пыль.

— Угу, — сказал он. — В Краснодар надо пять автоматов, три ПМ и семьсот патронов: пятьсот к автоматам и двести к пистолетам. А, да. Они попросили, по возможности привезти АКСы. Но если че, пойдут и простые.

— А подствольный гранатомет они не просили? — Хмыкнул полковник. — Или муху? Наглеют, суки.

— Наглеют, — вздохнул Багиров. — Бандосы вообще разгулялись. Стреляют друг друга стреляют. Дохнут постоянно, а их только больше становится.

— Когда-нибудь переведутся, — хмуро сказал полковник, снова опустив черные глаза в документы. — Ну хорошо. Деньги передали?

— Ага. Предоплата у меня.

— Давай.

Багиров опустился, раскрыл свой кожаный портфель, с которым уже много лет ходил на службу, достал бумажный сверток, и, не пересчитывая, сунул полковнику. Тот торопливо убрал сверток в стол, примкнул ящик стола на ключ.

— Будут им АКСы, — сказал полковник. — Суки такие. Раньше брали что дают. Теперь уже носам крутят, выбирают.

— Наглеют, — мрачно повторил Багиров. — За последние полтора года, бандосы только богаче стали. Разожрались. Раньше смотришь на них, оборванцы оборванцами. А теперь принаряжаются. Цепи золотые носят, часы дорогие. Тачки у них — иномарки. А мы без копейки сидим.

— Ну, не совсем без копейки, — заулыбался полковник.

— Дамир Сергеич, — вздохнул Багиров. — Вы меня давно знаете. Я человек надежный.

— Надежный, — согласился полковник.

— Но что-то в последнее время, кажется, мне, что мы не тем занимаемся. Я все думал, страна развалилась, войны всюду. Как жить, на что жить — непонятно. Что с армией будет — непонятно. Триста раз пожалел, что пошел по этому пути. А куда теперь деваться?

Старый полковник молча слушал.

— У меня ж двое сыновей, мы с Настей третьего ждем. Если б не ты, Дамир Сергеич, с голоду бы пухли…

Багиров замолчал.

Дамир Сергеевич же слушал его с холодным умом и сопоставлял. Одни и те же слова Руслана, которые полковник слышал все чаще, волновали его все сильнее и сильнее. Багиров всегда был надежным и исполнительным человеком, всегда выполнял приказы от и до, безукоризненно. Но вот в последнее время сомнения, что зародились в душе майора, стали серьезно заботить Корастелева. Ненадежных людей в такой схеме быть не должно. И если Багиров станет не надежным, это расстроит Корастелева.

— Русик, ну че ты молчишь? Если че не так, так ты скажи. Ты ж мне как второй сын. Мы с твоим батей были закадычные друзья, пока он живой был. Мож тебе мало? Доля не устраивает?

— Да нет-нет, устраивает, — поторопился ответить Багиров. — Просто… Я думал, что вот продаем мы казенное добро. Ну ладно, время такое. Каждый крутится как может. Всем семью кормить. Думал, пускай бандиты советским оружием друг друга стреляют, дохнут. Все меньше всякой падали в стране остается. Но вот…

— Что, вот?

Багиров снова полез в свой портфель, достал свежий номер «Комсомольской правды». Некоторое время он шуршал газетными листами. Остановился где-то в середине газеты и показал Корастелеву короткую колонку.

В ней говорилось о жестокой перестрелке между преступными группами, произошедшей в Таганроге.

— Во время перестрелки погибли двенадцать человек, среди тел обнаружен, предположительно, лидер одной из группировок Владимир Махачкин по кличке Прыгун, — зачитал вслух Багиров.

— Прыгун? Это ж наш, — заулыбался полковник. — Мы ж ему толкали списанные ППШ и ТТ. Ну вот, видишь. Падаль друг друга стреляет, да еще и платит нам за это. Чего ты переживаешь-то, Русик?

— Где-то тут было… Щас…

Багиров стал шарить по колонке глазами, потом снова принялся читать:

— А, вот. В перестрелке погибли две женщины, и тяжело ранен ребенок.

Закончив, Багиров поднял мрачный взгляд на полковника. Полковник потемнел лицом.

— Ты же понимаешь, что сейчас происходит в стране, Руслан? — Сказал он похолодевшим голосом.

Руслан молчал.

— В стране идет война. Гражданская война. А на войне бывают жертвы. Ни я, ни ты тут не при чем. Мы, что ли, Союз развалили? Раньше мы Родину защищали. А теперь чего? А нет больше Родины. И нечего защищать. Пора о себе подумать. Так что, Русик, подумай о своих детях. Только это теперь и важно.

Руслан смолчал, свернул газету.

— Ну а че там, в Армавире? — Спросил вдруг полковник, когда Руслан уже собирался уходить. — Наш с мясуховскими встретился?

Привставший Руслан опустился обратно на стул.

— Встретился. Нормально все. Готовы брать товар. Тем более, у них там сейчас терки серьезные с соседями. Даже пообещали, что схроны вернут. Мол, против нас они ничего не имеют. Только против Брагина, а его след простыл.

— Хорошо. А то я уже подумал, что мы потеряли платежеспособную клиентуру. Да только схроны придется сменить. Нечего бандюкам знать, где оружие лежит. Ну… Невелика потеря. Главное, клиентура на месте.

— Клиентура на месте. Это сеть сбыта похерилась, — вздохнул Руслан.

— Надо налаживать заново, — сказал полковник. — Но, чтобы нигде ненароком нам не всплыть, налаживать по-умному. Но ты, Русик, за это не переживай. Это я сам сделаю. Твоя задача прежняя, и ты ее знаешь.

Руслан покивал, по привычке ответил:

— Так точно.

— Ладно, Русик. Иди.

— Слушаюсь.

Руслан попрощался и вышел из кабинета.

Полковник, оставшись один на один с собственными мыслями, подумал, что за Русланом пара приглядывать. Начинает мужик расклеиваться. А это очень небезопасно, так сказать, для бизнеса.

— М-да… Бизнес… — Пробурчал себе под нос полковник новомодное слово, оставившее на языке странный, неприятный привкус.

Вот только чтобы этот бизнес поддерживать, наладить его заново в Армавире — довольно доходном городе, придется подчистить хвосты. Полковник стал подчищать их уже давно, начал с Сочи. Там, по его приказу, прикончили Сергея Брагина — барана, из-за которого все стало мало-помалу накрываться. Осталось найти еще тех двух братиков, которые работали с ним и оказались не надежны. Пришла пора снова возвращаться в Армавир, и Корастелев надеялся, что больше проблем там не будет.

Я съехал с узкой, разбитой колесами большегрузов дороги, остановился на гравийном пятачке, что засыпали у старой газораспределительной станции, видневшийся в темноте, за сетчатым забором.