Кузькина мать: Хроника великого десятилетия. К 50-летию Карибского кризиса - Виктор Суворов

Для ответа были вызваны министр обороны СССР Маршал Советского Союза Малиновский и первый заместитель министра обороны, начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза Захаров. Оба твердо стояли на своем: все сделано правильно, американцы знать о размещении ракет не могут, если они требуют убрать ракеты и заряды, то это просто дипломатический ход. Возможно, у них возникли догадки и подозрения, и они предъявляют ультиматум для того, чтобы проверить, как мы будем реагировать… Берут «на пушку», «на испуг».

После этого был вызван председатель КГБ генерал-полковник Семичастный. Ему был задан тот же вопрос: могут ли американцы знать о советских стратегических ракетах на Кубе, и если они об этом знают, то откуда?

Такому вопросу глава карательных органов был весьма удивлен: конечно, американцы все знают, идет утечка совершенно секретной информации из высшего военного руководства Вооруженных Сил, передающим звеном служит полковник ГРУ Пеньковский Олег Владимирович, за которым установлено самое тщательное наблюдение, об этом в письменном виде еще в декабре прошлого года доложено товарищу Козлову. Разве он вас не информировал?

Товарищи Хрущёв, Брежнев, Косыгин и Микоян дружно развернулись к товарищу Козлову: Фрол Романыч, это правда?

Член Президиума Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза, второй секретарь ЦК КПСС товарищ Козлов Фрол Романыч под вой сирен был доставлен в лечебное учреждение для особо ответственных товарищей. Сердце не железное, подвело.

В этот же момент полковник Пеньковский Олег Владимирович был схвачен на улице и под вой сирен доставлен в карательное учреждение для особо опасных врагов коммунистического режима.

В этот же день, 22 октября 1962 года, президент США Джон Фицджеральд Кеннеди, не получив из Москвы ответа на секретный ультиматум, поднял по боевой тревоге все Вооруженные силы США, объявил о введении через 48 часов карантина острова Куба и обратился к нации с посланием: отечество в опасности!

Допрос Пеньковского начался немедленно.

Первое и главное для зубастого следователя — сломить «клиента» морально. На то у следователя — огромный арсенал способов, приемов и средств, проверенных сотнями лет. Самый простой, самый безобидный и самый безопасный метод воздействия — раздеть клиента полностью и в таком виде допрашивать. Еще и по коридорам перед допросом провести, и по лестницам.

Казалось бы, ну что в этом страшного?

Вроде бы ничего.

Но вы на себе попробуйте. Есть люди, которым такое состояние доставляет наслаждение. Они голышом через поля стадионов бегают прямо в момент открытия Олимпийских игр перед взорами миллиарда телезрителей. Но эти — в меньшинстве. А большинству граждан нашей планеты в страшных снах видится жуткая ситуация: все одеты как положено, и только он, видящий сон, голым среди них бегает. Человек просыпается в панике и с облегчением осознает, что это всего лишь сон.

Полковника Пеньковского раздели сразу, как только втолкнули в «приемный покой» Лубянки. А раздев, повели по мраморным вестибюлям и гранитным лестницам под шепот и удивленные взгляды встречных и поперечных. Лубянка ничему не удивляется. Но и по ее коридорам голых арестантов водят отнюдь не каждый день.

А в это время Карибский кризис набирал обороты.

Принято считать, что президент США Джон Кеннеди объявил о блокаде острова Куба. Но это не так. В соответствии с нормами международного права объявление морской блокады равносильно объявлению войны. Потому блокада не была объявлена. Был объявлен карантин: всем торговым судам — досмотр; если везут мирные грузы — пропустить, если военные — задержать.

А задерживать было что. На Кубу прибыло 44 тысячи советских солдат и офицеров и огромное количество техники, в том числе:

• 36 термоядерных зарядов мегатонного класса для стратегических ракет средней дальности 8К63;

• 36 ядерных зарядов для крылатых ракет ФКР-1;

• 6 бомб по 6 килотонн для самолетов Ил-28А;

• 12 зарядов по 2 килотонны для тактических ракет ЗР10;

• 6 зарядов для береговых противокорабельных ракет 4К87.

Это много, но не все.

Ожидалось прибытие главного транспорта с зарядами. Основные силы сосредоточены, но не хватало ключевого элемента — ракет 8К65. В 51-й ракетной дивизии пять полков: три полка ракет 8К63 и два полка более мощных ракет 8К65. Три полка 8К63 прибыли, разгрузились и развернулись, а два полка ракет 8К65 еще в океане.

23 октября 1962 года, через день после телевизионного обращения президента США к американскому народу (и к вождям Советского Союза), теплоход «Александровск» прибыл в порт Ла-Изабелла с самым ценным грузом: 24 термоядерных заряда для самых мощных ракет 8К65 и 44 ядерных заряда для крылатых ракет ФКР-1.

Общее количество ядерных зарядов на Кубе на момент начала открытой фазы кризиса — 164.

Но случилось непредвиденное: самые мощные термоядерные заряды для носителей 8К65 уже на Кубе, но сами ракеты пока в океане.

Карантин вступил в силу в 10 часов утра 24 октября 1962 года.

И что прикажете делать?

Вариантов не было: 23 советских грузовых судна, в том числе четыре с ракетами 8К65, получили приказ возвращаться в Советский Союз.

22 октября 1962 года, в момент, когда Карибский кризис вступил в свою открытую и решающую фазу, Советский Союз практически не имел межконтинентальных баллистических ракет, хотя и упорно ими бахвалился. Против США могли быть использованы пять стартовых комплексов ракет 8К74: один в Тюра-Таме, четыре в Плесецке. Однако комплексы были предельно уязвимы, ибо представляли собой огромные открытые стационарные сооружения, примерно такие же, с которых осуществлялся запуск пилотируемых космических кораблей. Вокруг этих комплексов была развернута мощная и предельно уязвимая инфраструктура, включая кислородные заводы. Ракеты 8К74 хранились в ангарах, они требовали длительного времени на подготовку к старту. Эти комплексы могли быть использованы против США, однако ракеты 8К74 никогда не стояли на боевом дежурстве.

К моменту кризиса Советский Союз имел межконтинентальную баллистическую ракету 8К64 на высоко-кипящих компонентах. Это то самое изделие, которое в октябре 1960 года грохнуло на старте, превратив в белый пепел Главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения Главного маршала артиллерии Неделина, стартовый расчет и группу ведущих конструкторов Южного машиностроительного завода. В октябре 1962 года против Америки можно было использовать 19 таких ракет. Все они запускались только с открытых, ничем не защищенных пусковых установок и требовали длительного времени на подготовку к старту. Проблема заключалась в том, что эти ракеты, хотя и были уже выпущены промышленностью, еще не были приняты на вооружение Ракетных войск из-за множества нерешенных больших и малых проблем. Постановлением правительства МБР 8К64 была принята на вооружение через 9 месяцев после кризиса — 15 июля 1963 года. Но уже в следующем 1964 году ракета была признана устаревшей, хотя после этого стояла на вооружении еще 13 лет.

В тот же момент в США на вооружении состояло 253 межконтинентальные баллистические ракеты: 135 «Атлас», 108 «Титан-1» и «Титан-2», 10 «Минитмен». Все «Титаны» и «Минитмены», а также 71 ракета «Атлас» — в шахтных пусковых установках. Кроме того, американцы могли вести огонь по Советскому Союзу ракетами средней дальности с территории Великобритании, Италии и Турции. Всего в этих странах было размещено 105 пусковых установок баллистических ракет средней дальности «Тор» и «Юпитер».

В момент кризиса флот США имел 9 атомных ракетных подводных лодок, на каждой по 16 баллистических ракет с дальностью 2200 километров и возможностью мгновенного старта из-под воды. Лодки базировались в Испании и Великобритании. Выйдя из базы или даже находясь на базе, они могли производить пуск ракет. Эти лодки действовали в акваториях, где не было и не могло быть советской противолодочной авиации, где они были надежно защищены от возможных действий советских противолодочных кораблей.

В Советском Союзе в тот момент было пять атомных ракетных подводных лодок проекта 658, на каждой по три жидкостных ракеты 4К50 с дальностью 600 километров, с надводным стартом. Но одна из этих лодок, К-19, после аварии в Атлантическом океане находилась в длительном ремонте. Другая, К-33, готовилась встать в ремонт; ее загнали в док в момент кризиса — 25 октября 1962 года. Оставалось три: К-16, К-40 и К-55. Для нанесения удара по США эти лодки должны были совершить длительный переход через океан, всплывать у берегов США — там, где господство авиации и флота США было подавляющим, — и после 15—20-минутной подготовки производить старт.

Кроме того, в Советском Союзе было 19 дизель-электрических ракетных подводных лодок проекта 629, которые имели такое же вооружение — по три ракеты 4К50 и по шесть торпед. Перед этими лодками стояли все те же проблемы: для нанесения удара по США надо было сначала пересечь Атлантический или Тихий океан, потом всплыть вблизи американских берегов, заправить ракету, поднять ее над рубкой и произвести старт. Проблема осложнялась тем, что подводная скорость лодок проекта 629 — 12 узлов. Если гнать на предельной скорости, то и тогда переход в одну и в другую сторону занимал слишком много времени, резко сокращая время нахождения на боевом дежурстве. Вот почему семь таких лодок было решено перебросить на Кубу. Но на момент кризиса они еще не прибыли.