Ведьмы 21го века - Елена Михайленко

Таким образом, кое-как скоротав день, вечером я отправилась в один из местных клубов, пользовавшийся популярностью у молодежи. Скажу честно, если бы мне не было так тошно в пустой квартире в одиночку, я спокойно напилась бы и там. Но среди шумной толпы легче не только забыться, но и потерять своё горе в густом тумане сигаретного дыма. Сунув таксисту мятую сторублевку, я вылезла и окинула скептическим взглядом этот гадю… ночной клуб. Ладно, мне просто нужно расслабиться. Заплатив за вход, я прошла внутрь и оккупировала столик в самом темном углу. Для моей цели сгодилась бы и барная стойка, но не люблю я на эти высокие стулья забираться. Уж очень неизящно выглядит со стороны эта комбинация из высокого стула и раскорячившейся меня. Лучше я на диванчике посижу. Заказав двойную порцию виски и отдельно лёд, я откинулась на спинку дивана и принялась рассматривать людей. Народ на танцполе уже начал дергаться в массовом эпилептическом припадке, как обычно. Да уж, не чета танцам на Балу. Девицы раскачивали бедрами, уныло переступая с ноги на ногу. Парни тупо топтались на месте, не к месту взмахивая руками. За соседними столиками несколько вертлявых особ в мини-юбках и при макси-макияже уже окучивали солидных мужчин среднего возраста, очевидно, пришедших сюда именно за этим. Тоска. Я хлебнула виски, слегка поморщилась. Горячая волна прокатилась вниз по горлу, наполняя голову сладкой ватой, а тело — истомой. Стало наплевать на похотливые улыбочки и прилипчивые взгляды. Вот допью, глядишь, и люди милее покажутся, и жизнь станет не так паршива.

— Девушка кого-то ждёт?

Голос справа прозвучал так неожиданно, что я даже вздрогнула, чуть не расплескав на себя янтарную жидкость. Вот только съёма мне тут и не хватало… хотя… а кто кого снимает? Я повернулась вправо, отметив про себя, что в следующий раз нужно садиться ближе к стенке, чтобы никто не мог подкрасться незамеченным. Обладатель голоса ничем особым меня не впечатлил, так, обычный парень. Небось, сидит клерком где-нибудь в банке, а сюда захаживает пару раз в месяц сбросить рабочий негатив. Я смерила парня мрачным взглядом, не проронив ни слова.

— Я Виталий, приятно встретить здесь такую симпатичную девушку, да ещё и в одиночестве! Угостить чем-нибудь?

— Спасибо, не надо, — льда в моём голосе хватило бы целую Антарктиду, только парня, склонившегося к моему лицу, было не так легко отшить. Упрямый осёл.

— Тогда потанцуем?

К тому же ещё и дурак. Не понял по-хорошему, будет по-плохому.

— Конечно. Я с удовольствием станцую сальсу на твоём трупе, мальчик.

— Т-ты что, больная?! — бедняга аж отскочил от меня, как ужаленный, едва не опрокинув кого-то.

— Да-а-а, — томно протянула я и неопределённо помахала в воздухе правой рукой, — атлантическая лихорадка. Говорят, жутко заразная штука.

Парень побледнел и испарился со скоростью мысли. Интересно, чего он больше испугался? Наверное, всё-таки меня. Вот и умничка, нечего к занятым девушкам приставать. Зажатым в левой стаканом я чокнулась с блестящим лезвием любимого ножа и закинула его обратно в пространственный карман. Если настучит — я чиста, как ни обыскивай.

Виталий… чем-то мне понравилось это имя, но его обладатель — нет. Не вода, не снег, а так, весенняя распутица, мокрая каша напополам с грязью. Не тот. Теоретически я могла бы отвлечься с ним в эту ночь, могла бы… раньше. До Бала. До тех нежных рук, ласковых глаз, до тех горячих губ и объятий, до упругого спинного плавника под моими пальцами. Ха, смешно, я не помню его имени, лица, голоса, зато помню, как приятно было проводить руками по его спине. Житель Атлантиды. Сколько их было на том Балу? Ведь не пощупаешь каждого, так же, как не перецелуешь всех лягушек в болоте и не перемеряешь всем по хрустальной туфельке.

Единственный мой. Говорят, невозможно влюбиться с первого взгляда. Согласна. Но с первой ночи — можно. К тому же, если вас разлучает проклятие, значит, любовь всё же есть. Вопрос лишь в том, надолго ли сия капризная дама посетила ваше сердце. Насчет себя я уверена, что люблю надолго. Просто такого ещё не бывало, чтобы я ошиблась в своих чувствах после совместной ночи. У меня всегда был богатый выбор: демоны, инкубы, оборотни, вампиры, колдуны… и люди. Об людей я запиналась чаще всего. Просто бессмертные научились отделять одно от другого, а люди вечно смешивают понятия любви и секса, подменяя одно другим или предполагая, что первое следует из второго. Так может случиться, но вовсе не обязательно. Ну, к примеру, жаркая погода может вызвать у вас жажду, но ваша жажда совсем не обязательно спровоцирует теплую погоду. Так вот, близость для меня обычно расставляла всё по местам: мне либо хочется в будущем засыпать и просыпаться с кем-то в одной постели, либо нет. Обычно не хотелось.

Да ладно, я. Мне ещё повезло, я точно помню про плавник. А вот девчонки… Ой, что-то стакан опустел. Эй, девушка, повторите виски! Ко мне больше никто не совался, и я спокойно прикончила вторую порцию. В ушах приятно зашумела кровь, ландшафт поплыл, лица смешались…

Я танцевала на столе в ореоле багровых капель. Нет, нож я не доставала и никого не резала. Просто по пьяни решила осуществить "самую главную мечту всей жизни" и хоть раз сплясать на столе. В одиночку мне показалось скучно, и я, прихватив два бокала с красным вином, привлекла себе в партнеры любимую стихию. Воду, в смысле, а не алкоголь. И теперь я кружилась, разбрызгивая вокруг себя вино и снова ловя похожие на кровь капли в бокалы. Люди столпились, с изумлением наблюдая за моим танцем, переговариваясь и издавая громкие подбадривающие возгласы. Я их не слышала. Я вспомнила, как он уходил от меня на закате, окруженный кроваво-красным сиянием солнца. Странно, почему на закате, ведь Бал начинается только в полночь? Не знаю. Вино багровыми лентами обвило мою фигуру. Я завертелась бешеным, диким водоворотом, вскинула руки над головой, словно оберегая одну-единственную алую каплю, зависшую между моих ладоней. Две багровые ленты также бросились вверх и в стороны. И вот, уже не ленты — змеи — хищно танцуют по обе стороны от одинокой капли. Стремительный бросок… Морды змей разбиваются о клетку пальцев, струятся кровью по рукам, но одна из них прорывается к дрожащей алой капле, и та вместе с ними стекает вниз. Руки опадают сломанными цветами. Я стою на коленях посреди стола, усеянного мелкими осколками битых бокалов. И люди, в чьих глазах уже гаснет и изумление, и восторг, расходятся по своим местам. Это всегда так.

Я сползаю со стола на диван, пачкая его красным. Да, ну и штраф мне предъявят. Не дожидаясь появления менеджеров и секьюрити, бросаю на стол несколько тысяч и ухожу. В голове шумит. Как говорится, спасибо этому дому, а мы пошли громить следующий. На улице я изо всех сил стараюсь протрезветь, но потом вспоминаю, что мне это не нужно, и мир снова разбивается на тысячи разноцветных стеклышек в калейдоскопе.