Измайловский парк - Ирина Лобановская

Валерию стало стыдно и противно от самого себя. Хорошо, что Женька в темноте не могла разглядеть его расстроенное виноватое лицо. Когда на тебя надеются, ждут от тебя защиты, успокоения, это очень приятно. Но и трудно!

— Жень, ну какая из меня опора? — смущенно пробормотал он. — Ты ошиблась…

— Ошиблась… — горько повторила Женька. — Это уж точно, что ошиблась… Но я долго надеялась на тебя и продолжала тебе верить… А ты… Эх, ты… — Она горестно махнула рукой и побрела к своему подъезду. У дверей остановилась и оглянулась: — Я любила тебя, Панин… Может быть, так сильно я уже никого и никогда любить не буду… Не знаю… Я чем-то виновата перед тобой?

Валерий досадливо поморщился:

— Если ты держишь слона за заднюю ногу, а он вырывается, самое лучшее — отпустить его. Жень, ты ведь знаешь, я сумасшедший.

— Еще бы не знать! — крикнула она. — Именно поэтому собираешься их лечить. Как все психиатры! А процент дураков и безумных во всех профессиях примерно одинаков!

За Женькой гулко хлопнула дверь. Валерий стоял и глядел на этот хорошо знакомый подъезд, на его освещенные окна и чувствовал себя распоследним негодяем. Нет, он никогда не сможет рассказать Жене обо всем. Это выше его сил. И это совсем доконает Женьку, убьет ее. Кому она нужна, эта правда… Пусть все останется по-прежнему… Так будет лучше. Хотя на самом деле ничего хорошего в сложившейся ситуации и впереди себя Валерий сейчас не видел…

Домой Валерка приплелся, с великим трудом заставляя себя двигаться. Галина Викторовна не задала ни одного вопроса, погрустнела и моментально накрыла на стол. Валерий сел ужинать, и сразу позвонил телефон. Трубку сняла мать.

— А-а, это ты…

По ее тону Валерий тотчас догадался, кто звонит. Давненько не слышали…

— Да, все в порядке… Он ест. Недавно пришел. Устал. Ну хорошо…

Мать вошла в кухню.

— Дядя Витя просит тебя…

Валерий мрачно пробубнил вместо приветствия:

— Никак, драгоценности объявились?

Дядька захохотал:

— Голубь ты мой! А ведь и вправду объявились. Лежат себе и смеются… Матери только не говори. Значит, встречаемся завтра в семь вечера у центрального входа в парк. А вот ты мне пока объясни один случай, будущий доктор. Раньше, когда я начинал болеть, прекращал холодное обливание и разбаливался сильно, и невольно завязывал с холодной водой надолго, потом начинал все заново. А тут вот недавно, встав с насморком, все равно облился по всей форме. И что же? Насморк через час прошел. Странно, но сие — факт, упрямый и наглый. Как его истолкуешь?

— Ну, насморк просто испугался и убежал! Кто же не испугается четырех ведер ледяной воды, которые вы радикально на себя вылили? Если бы пять, он удрал бы еще быстрее.

Мать смотрела вопросительно, но спрашивать не осмелилась.

— Насморк он лечит… — пробормотал Валерий.

«Дурит меня дядька, за нос водит, — думал он. — Ничего там никогда и не было! Хотя зачем тогда он сам там искал?»

Фантазии, иллюзии… Дядька сам уже настолько привык им верить, что жизни без них не мыслит.

Около семи Валерий аккуратно появился на условленном месте. Дядьки не было видно.

Валерий вспомнил дядю Борю, его странные предостережения и оглянулся на парк. Деревья шумели глухо и настороженно. Но это ему казалось, дурацкие фантазии… Деревья всегда шумят одинаково. Просто люди воспринимают их шум по-разному.

Привык Валерка к этому парку…

В небе медленно кружилось заиндевевшее колесо, на аллейках кричал чем-то довольный или недовольный морозоустойчивый молодняк, день заканчивался. И парковая жизнь тоже. На сегодня. Завтра все будет по-прежнему: колесо, вопли, детишки на дорожках…

Осенью в Измайловском парке к Валерию подошел незнакомый тип с невыразительной, невзрачной внешностью. Такого даже если постараешься, запомнишь не слишком. И сказал:

— У меня к тебе, Валерий Панин, очень серьезный и абсолютно конфиденциальный разговор. О нем не должен знать никто: ни твои родители, ни соседи, ни друзья.

Валерка насторожился и на всякий случай приготовился к бою и нащупал стилет в рукаве. Откуда этот проходимец знает его имя и фамилию? Что все это значит? Он терпеть не мог никаких тайн и секретности, когда их требовали от него, хотя сам вел довольно скрытную личную жизнь.

— А вы кто? — спросил он мрачно.

— Отойдем, — предложил незнакомец.

В глухом закоулке темной пустой аллеи подозрительный тип показал удостоверение сотрудника агентства частного сыска. Это еще больше не понравилось Валерию. Он давно хорошо знал, чем пахнет дело, если к тебе подходят ни с того ни сего подобные дяди с бесстрастными физиономиями… И сильно забеспокоился.

Очевидно, дядька догадался о его тревоге. Это было неприятно. Валерка думал, что его не так легко раскусить.

— Не волнуйся! — криво и противно ухмыльнулся опасный тип. — Просто тебе тут надо выполнить одно задание…

— Какое еще задание? — сильнее нахмурился Валерий. — От кого?

Сотрудник ухмыльнулся:

— От тех, кто платит. Ну, не пугайся! Задание легкое, как таблица умножения. Девушек любишь? — И он вновь мерзко, сально ухмыльнулся.

Валерия передернуло.

— Допустим, а что? — осторожно вступил он в новую загадочную игру.

— Вот и хорошо, — ласково кивнул детектив. — Верю, что у тебя все получится. Нужно увлечь одну девушку. Красивую, модную, неглупую… Погулять с ней и вскружить ей голову. Тут, понимаешь, какое дело… — Дядька оглянулся, проверяя, нет ли кого поблизости. — Один человек хочет, чтобы его сын не встречался больше с этой девицей. Для этого нужно кое-что подстроить… И ты, парень дворянского происхождения, справишься с задачкой как нельзя лучше. Лучше других.

Сыщик весьма удачно и ловко капнул на чувствительную струнку в душе Панина. Тот был предельно самолюбив, и его гордость, заботливо политая водой из рук опытного детектива, тотчас стремительно рванулась вверх, словно та водичка оказалась живой.

Вот даже как… Его, простого в общем-то парня Валерия Панина, сына врачей, присмотрел некто, очевидно, высокий в стране! Ничего себе! Кому рассказать — не поверят.

— А что дальше? — спросил Валерка. — Одним словом…

Все-таки природная осторожность нашептывала ему о некой опасности.

— Дальше? Уже подумал про теплую приятную постельку? — развязно хмыкнул дядька. — Ты парень резвый, знаем, знаем… Но пока лишнего себе не позволяй, погуляй с ней вот тут, в парке, для начала. Там видно будет. А вообще, этому человеку все равно, что там будет дальше. Главное — развести его сына с девахой. Можешь ее продинамить, дело твое. Тут твоя полная инициатива и фантазия. Творческое дело!