На кону – жизнь - Владимир Колычев

Пуля вошла в лобную часть головы, вышла через затылок.

– Кровь только под головой, – делился наблюдениями оперативник из МУРа.

Его подключили к делу с самого начала. Поэтому у него уже имелись кое-какие соображения.

– Больше нигде крови нет. И пулю из земли извлекли… Значит, его застрелили в том положении, в котором он находится…

– Да, похоже на то, – кивнул Якушев. – Вывезли в лес, пристрелили, а затем сожгли…

– Спрашивается, зачем?..

– Как зачем? Чтобы не опознали… Документы при нем были? Или сгорели?

– Ничего не было… Только особые приметы.

– Что-то конкретное?

– Конкретное, – многозначительно кивнул опер. – На пальце правой руки следы татуировки…

– Что, перстень?

– Похоже на то.

– Кожа сильно сгорела?

– В том-то и дело, что нет. Татуировку свели уже давно. Может, год назад, может, позже… Но факт есть факт, татуировка была. А это значит, что покойник побывал в местах не столь отдаленных…

– Так его ж по картотеке можно вычислить.

– Вот я и спрашиваю, какой смысл был его сжигать. Все равно бы мы его опознали…

– Ну, это вы, капитан, такой умный. А преступник вот не додумался… Пистолет не нашли?

– Нет ни пистолета, ни гильзы. С собой унес и то, и другое…

– Вы это погодите, унес. Система оружия установлена? Может, он из револьвера стрелял. А гильза в барабане осталась…

– Ну, может быть. Эксперты поработают, определят… И личность убитого установят… На убитом кожаная куртка была и цепь золотая на шее. И стрижка, судя по всему, была. К тому же судимость…

– Понял, к чему вы клоните, капитан, – усмехнулся Дима. – Покойник из братков. А это оргпреступность… Только не нам, брат, решать, кому это ярмо на шею вешать. Если это наш клиент, мы им займемся без вопросов. А если ваш…

– Да оно-то понятно, – почесал затылок опер.

Никому не хотелось брать на себя это дело, этот труп. Но Дима прав, не им решать, кому это дело распутывать. А пока, если есть возможность, нужно сообща брать горячий след.

Но в том-то и штука, что не было возможности раскрыть это дело по горячим следам. Судя по всему, труп не совсем свежий. Два, а может быть, даже три дня. С момента его убийства много воды утекло. Преступники после себя ничего не оставили. И людей нет, которые хотя бы предположительно могли быть свидетелями преступления. Места-то здесь глухие.

Так что оставалось ждать, когда будет установлена личность покойного. И от этой точки танцевать. Но танцы будет заказывать уже тот, на кого спихнут всю эту «музыку»…

К исходу следующего дня Кирилла и Диму вызвал к себе Толстопят.

– Были на Лосином Острове? – хмуро спросил он и сам же ответил: – Были. Труп видели? Видели. Теперь вот будем узнавать, кто его там оставил…

– Блин! – сделал радостное лицо Дима. – А я сегодня утром встал и думаю: если это дело нам не передадут, я создам чисто ментовскую партию «Все трупы – нам!» и организую массовую акцию протеста…

– Будет тебе акция. Аж по самое не хочу… Короче, личность убитого установлена. Друнов Леонид Андреевич, одна тысяча девятьсот семьдесят пятого года рождения, судим… Дальше продолжать?

– Не надо, – нахмурил брови Дима. – Про Друнова мы уже слышали…

Этот парень на позапрошлой неделе заявился в прокуратуру и прямым текстом заявил, что знает, кто заминировал машину гражданина Губанова. Естественно, Кириллу и Диме сразу дали об этом знать. Патокин допросил Друнова. Выяснилось, что этот тип состоял в банде Толика Полотнова. И он лично видел, как Толик закладывал мину под «Фольксваген» Губанова.

Розыск Толика ни к чему не привел. Не было его в Москве, куда он делся, неизвестно. Во всяком случае, жена его ничего не знала. Да и не особенно его искали. Кирилл всерьез подозревал, что свидетельские показания Друнова – очередные происки защитников Шурыгина и Подколзина. Один из них не давал признательных показаний, другой, как и ожидалось, от них подчистую отказался. Виолетта Ландышева тоже куда-то исчезла. А без нее и признания преступников дело лишалось прочного фундамента и зависало в воздухе. Само собой, адвокаты делали все, чтобы развалить его окончательно.

Вот-вот должен был начаться судебный процесс. Шурыгин обвинялся в убийстве Влада Семижилова и в покушении на жизнь Губанова. На Губанове был завязан и Подколзин. Поэтому им было выгодно свалить вину на некое третье лицо. Толик Полотнов был самой подходящей фигурой, даже более того, как-никак он проходил по этому делу в качестве обвиняемого. И на него натравили подкупленного Друнова. Как на него вышли и сколько стоило его подкупить, судить сложно. Да и не обязательно. Главное, что факт, как говорится, состоялся. Бандит Толик обличен своим же подельщиком, а это весомое основание снова навесить на него дело Губанова.

– Это что ж получается, – пошевелил бровями Якушев. – Друнов засветил Полотнова. И за это его убили, так?

– Получается, что так, – кивнул Толстопят.

– Если мыслить логически, убили его с подачи Полотнова. Стало быть, Полотнов устраняет свидетелей…

– Отсюда вывод, – продолжил за него полковник. – Надо брать этого бандюка за шкирку. И чем скорее, тем лучше.

– Да так-то оно так. Только вот не верится мне, что все так просто. Кто-то воду здесь мутит. И даже известно, кто… Нет, без Шурыгина и Подколзина тут не обошлось. Они Полотнова подставляют…

– Дима, не надо грузить меня своими догадками. Бери Астафьева, подключай к этому делу кого хочешь, но Полотнов должен быть за решеткой…

– Да это понятно… Я вот что думаю. Мы же Полотнова искали на днях. У его жены были. Надо бы и сейчас к ней наведаться. Да не просто так, а с обыском…

– И что это даст?

– Могу поспорить, товарищ полковник, что там мы найдем кое-что очень интересное. Пистолет, например, из которого Друнова убили…

– Почему ты так думаешь?

– Да потому что знаю, какие силы за Шурыгиным и Подколзиным стоят.

– Они-то здесь при чем?

– Может, они лично и ни при чем. Но их люди постарались. Думаете, трудно пистолет в квартиру подбросить? Уж мы-то с Кириллом знаем, что нетрудно…

Есть преступления, совершаемые топорным методом. Лес вырубили, а щепок навалом по всей округе. И по этим щепкам найти преступника проще простого. Но в основном это бытовые преступления. Они происходят спонтанно, у преступника нет ни возможности, ни желания заметать следы, направлять следствие на ложный путь. Здесь все просто. И таких преступлений подавляющее большинство. Они-то и составляют основной процент раскрываемости, на них строятся победные реляции об успехах уголовного розыска.

Но есть преступления, за которыми стоит изощренный разум и опытный исполнитель. Здесь разыгрываются многоходовые комбинации, за хитросплетениями которых порой невозможно разглядеть главного виновника. Следы заметаются с особой тщательностью, если надо, ставятся ложные «указатели». Зачастую в ход идут подставы. И чтобы распутать такой узел, нужно засучить рукава не по локти, а по самые ключицы. Далеко не каждый сыщик готов пройти по этому заковыристому пути до конца. Как правило, следствие сворачивает на ложный путь, и за решетку попадают невинные. Кирилл с Димой на таких ребусах собаку съели. И они прекрасно знают, как делаются подставы. Да что там, их и самих подставляли. Кирилл даже на зоне из-за этого срок мотал…

И в этом случае налицо гордиев узел. Управление по борьбе с оргпреступностью, олигархи-толстосумы, мелкохищный бандит Толик Полотнов, убийства, кровь, ужасающие в своей циничности игры… Все сплелось, перемешалось. И все зависит от того, как поведут себя сыскари. Они сейчас на острие событий…

На следующий день, ближе к обеду, Кирилл и Дима заявились на квартиру к Полотнову. Дверь открыла его жена. Довольно-таки симпатичная девчонка с хроническим испугом в глазах.

Блатная романтика, как тот сиреневый туман, охмурила общество от верхов до самых низов. Когда-то девчонки стремились выйти замуж за военных, за летчиков, за моряков. Сейчас им всем подавай бандитов. А что, круто. И подруги завидуют, и защита есть, и с деньгами полный порядок, можно кататься на роскошных тачках, одеваться в бутиках, оттягиваться на Канарах. Но все эти прелести заканчиваются, когда милый друг попадает в серьезный переплет. Это и перспектива взлететь на воздух вместе с муженьком, можно просто остаться вдовой либо всю жизнь таскать передачки в СИЗО или слать их почтой на зону. Да и сам любимый в приступе бесконтрольного гнева может скрутить шею, в лучшем случае просто накостылять.

Похоже, до этой девочки уже дошло, в какое болото она влезла. Да и не девочка она. Ребенок уже есть. Пацану как минимум четыре года. И радости жизни в ее глазах нет. Тоска – еще не дремучая, но уже зеленая.

Квартирка у Толика не очень. Три комнаты, ремонт и обстановка так себе. Словом, остатки былой роскоши. Это раньше Толик стоял на своих двоих довольно крепко. А сейчас фортуна отвернулась от него. Его семья уже испытывает недостаток мужского внимания и наличности. А скоро, как в той песне, опять по пятницам пойдут свидания и слезы горькие родни…