Любовница короля - Роз Медоуз

— Да… Когда мы еще увидимся… — Неужели этот шепчущий голос принадлежал ей? Она чувствовала, как дрожат губы, когда почти неслышно произнесла: — Ведь вы… будете заботиться о герцоге, правда?.. — В его глазах Жюли увидела слезы и, собрав последнее мужество, продолжила: — Я… хочу поблагодарить вас за преданную службу… Ведь мы двадцать восемь лет прожили бок о бок… И кто бы мог предположить, когда вы приехали за мной в Малагу, что… что…

— Мадам, дорогая мадам, я никогда не думал…

— А, вот ты где, Бек! Ну как, все мои чемоданы погружены? — прогремел из холла голос Эдуарда.

Филип Бек хотел взять Жюли за руку, потом, опомнившись, спросил:

— Можно мне удостоиться этой чести, мадам?

Жюли молча закивала и, улыбаясь, полными слез глазами смотрела, как он целует ее руку. Она готова была потерять сознание — слава богу, к ним подошел Эдуард. Он взял ее под руку и проводил к экипажу. Они не могли себе позволить сцен в присутствии слуг. Обняв, герцог нежно поцеловал Жюли:

— Au revoir, ma petite.

Она прижалась к нему на короткий миг:

— Пожалуйста, береги себя, mon amour. Ведь ты еще не совсем оправился от простуды.

Она села в карету, лакеи заняли свои места. Жюли все смотрела в окно, не отрывая глаз от Эдуарда, пока карета не скрылась за поворотом. Только тогда Жюли, откинувшись на спинку сиденья, дала волю слезам, хлынувшим словно поток, прорвавший барьер ее горя.

А Эдуард, мчащийся в своей карете в сторону Кале, вздохнул с облегчением. Конечно, он восхищался Жюли и… по-прежнему любил. А еще жалел, потому что ее горе в последние недели лишило женщину аппетита и сна, подчинив всю ее жизнь страху возможного расставания.

«А как бы она отреагировала, узнай, что мы никогда больше не увидимся? Что скоро я женюсь на принцессе Виктории? И что я расстался с Жюли с помощью хитрой уловки?..»

Нет, он никогда бы не осмелился сказать ей такое.

Конечно, он проследит за тем, чтобы Жюли получила достойное содержание, достаточное, чтобы иметь слуг и экипаж. Он напишет их общим друзьям — герцогу Орлеанскому, де Винси, генералу Уэтероллу — и попросит их навещать бедняжку при первой же возможности в Париже… поддержать их дружбу. Конечно, ей понадобится время, чтобы оправиться от удара и обрести прежнюю веселость. Но если рядом будут добрые друзья… и семья…

«Я напишу ей сегодня же вечером. Расскажу правду, раскаюсь за обман и попрошу прощения… а главное, скажу, что буду любить ее всегда…»

Ее любимый Эдуард стал мужем германской принцессы. Парижские газеты отпускали шутку за шуткой в адрес британской короны — дескать, трое престарелых английских принцев взяли себе по молоденькой невесте в надежде произвести на свет престолонаследника. Но Жюли была до такой степени подавлена, что вульгарные пасквили не производили на нее никакого впечатления. Она, конечно, знала о неотвратимости этой женитьбы и считала, что готова ко всему. Более того, была уверена, что сумеет взять себя в руки и стойко перенести этот удар судьбы. И все же, узнав о свадьбе, она была полностью раздавлена и уничтожена.

Эдуард, хотя рядом с ним и находилась светящаяся счастьем невеста, не мог избавиться от тяжкого чувства вины и вновь написал де Винси.

«Мой дорогой де Винси!

Я не нахожу слов, чтобы выразить Вам, какой громадной жертвой считаю расставание с прекрасной и верной спутницей моей жизни, с коей мы прожили вместе почти двадцать восемь лет… Дружба, рожденная за эти долгие годы близости, никогда не утратит для меня своей глубины и значения. Ничто на свете не может заменить тех чувств, которыми мы умели утешать друг друга. Теперь, когда эта прекрасная женщина оказалась в одиночестве, мне бы хотелось, чтобы наши друзья не забывали о ней, навещали ее при любой возможности, познакомили со своими женами… одним словом, старались всячески поддержать и утешить ту, чья поддержка и утешение были неоценимыми для меня все эти годы. Доживи я до возраста Мафусаила, все равно не смог бы считать свой долг искупленным. Сейчас Жюли вернула себе свое семейное имя, зовется теперь графиня де Монжене и проживает в отеле „Святая Альдегонда“ на улице де Гренель, 116 в Париже».

Долгое время Жюли отказывалась видеться с кем-либо. Но когда объявился маркиз де Пермангль, озорной огонек мелькнул в ее глазах. Значит, он жив! Ему все-таки удалось вырваться из рук «мадам Гильотины»!

Жюли приказала служанке поскорее нести новое платье и новый модный парик. Она критически разглядывала себя, стоя перед зеркалом. Не потому, что хотела вновь очаровать бывшего любовника, а скорее просто гадала, узнает ли он ее в почти шестидесятилетней, располневшей даме с выражением неизбывной печали на лице.

А еще через некоторое время она присела в реверансе перед дородным, осанистым господином, чье лицо также говорило о множестве перенесенных страданий.

— Сэр, я искренне благодарна вам за визит…

— Это герцог Орлеанский дал мне…

— Но… где вы были все эти годы? Я слышала, вас арестовали…

— Да, я полтора года находился в тюрьме «Ле Карм» в ожидании казни…

— Как же вам удалось бежать?

Он пожал плечами:

— Просто повезло. Один мой хороший друг… хотя и революционер… увидел мое имя в списке подлежащих казни и вывел меня через потайную дверь.

— Благодарение Святой Деве-заступнице! Но зачем же вы покинули безопасную Малагу?

— А зачем человек вообще возвращается на родину?.. Но вы, милая леди… как живете вы? Я немало наслышан о ваших великих печалях.

— И надеюсь, о долгих годах моего счастья тоже? — спокойно заметила Жюли.

— О, конечно, мадам… Ведь благодаря им вы теперь находитесь в столь горестном положении…

— Расскажите мне о себе, — поспешила перебить его Жюли.

— Ну, во-первых, я теперь женат, имею сына…

— Вот как? В таком случае искренне счастлива за вас… и за вашу жену…

— С вашего позволения, мадам, мне бы хотелось познакомить ее с вами.

— Что ж, я была бы рада.

Визит Филип-Клода положил конец затворничеству Жюли. Она начала принимать посетителей, выезжать в свет и даже устраивать приемы.

Вскоре новая печаль постигла Жюли — скончалась ее сестра. Некоторое время Жюли пребывала в нерешительности, не зная, как жить дальше. Ее все чаще посещала мысль вернуться в Канаду к своим старым друзьям де Салабери. Она все еще пребывала в нерешительности, когда пришло известие о том, что у Эдуарда родилась дочь. Вместе с этой новостью к Жюли вернулись сердечная боль и горечь. Она корила себя за эти чувства, поскольку в глубине души желала Эдуарду только счастья. Ему досталась нелегкая судьба, и на своем веку он перенес немало страданий. Может, хотя бы теперь облака над ним развеются.