Гиперборейские тайны Руси - Валерий Никитич Демин

из адаптированных и литературно переосмысленных пересказов русских былин, и вдумаемся в слова первоисточника. Речь пойдет о рутинном былинном сюжете, в котором рассказывается о «трех странствиях» Ильи Муромца и на тему которого Виктор Васнецов написал знаменитое полотно «Витязь на распутье» (рис. 59). Посмотрим, однако, что говорится в оригинальном тексте, записанном А.Ф. Гильфердингом на Выгозере от сказителя Федора Никитина:

<…> С горы на гору добрый молодец поскакивал,

С холмы на холму [так!] добрый молодец попрыгивал,

Он ведь реки ты, озера меж ног спущал,

Он сини моря ты наокол скакал.

Лишь проехал добрый молодец Корелу проклятую,

Не доехал добрый молодец до Индии до богатыи,

И наехал добрый молодец на грязи на смоленские. <…>

Может ли кто-нибудь объяснить внятно: что это за маршрут такой обозначен в выделенном мной тексте – «Карелия – Индия – Смоленск» (чуть ли не как у Циолковского: Москва – Калуга – Марс)? Правда, по первой позиции может иметься в виду древний город Корелы, где на острове в устье реки Вуоксы, впадающей в Ладожское озеро, князь Рюрик «срубил» первую столицу Русского государства. Однако Корелы всегда понимались шире – как весь край, заселенный карелами. Все это небезынтересно, но меня сейчас больше привлекает закодированное в былинном тексте направление «Север – Юг (Индия) – Россия». Откуда вдруг такие сведения у неграмотного онежского крестьянина? Ответ прост – таковы законы устной передачи сакральной информации: за многими наслоениями и искажениями сохраняется и передается от поколения в поколение некоторая нерушимая схема, в данном конкретном случае – маршрут древних миграций.

А направление маршрута: Север (Гиперборея) – Юг (Индия, Египет, все Средиземноморье и Ближний Восток) – Россия как раз и повторяет схему движения проторусских племен, очерченную в «Сказании о Словене и Русе».

А вот еще один из потаенных «маршрутов» Ильи Муромца к Океан-морю, завершившихся интимным «подвигом»:

А да ко тому было ко морю, морю синёму,

А ко синёму как морю как морюшку студёному,

Ко тому было ко камешку-то латырю,

А ко той как бабы да ко Златыгорки,

А к ней гулял-ходил удалой ведь доброй молодец,

А по имени старой казак Илья Муромец.

Он ходил-гулял Илеюшка к ней двенадцать лет,

Он ведь прижил ей чадышко любимоё. <…>

Рис. 59. Витязь на распутье. Художник Виктор Васнецов

Не буду повторять, что Студеное море – это Северный Ледовитый океан. Казалось бы, если былины так называемого Киевского цикла (куда относят все, что связано с Ильей Муромцем) создавались в Киеве, то и море должно было бы быть хотя бы Черное. Но нет, родовая память и коллективное бессознательное упорно указывают на Север. Завершились двенадцатилетние хождения русского богатыря к Морю синему и Алатырь-камню (который, по всеобщему убеждению, находился на острове Буяне), как сказано в приведенном фрагменте, тем, что Златыгорка родила Илье сына (по некоторым былинным версиям – дочь).

Кто же она такая, возлюбленная Ильи Муромца – Златогорка (так правильно звучит ее имя)? Русская богатырша-поляница! Это прозвание современному человеку мало что говорит. Да и о самих поляницах былины сообщают не слишком подробно, хотя имена наиболее известных из них, как колокола, звенели по Руси и были у всех на устах: Златогорка, Настасья Микулична (дочь Микулы Селяниновича), Авдотья Лиховидьевна, Марья Лебедь Белая и другие. Все они – ярко выраженные индивидуальности, обладающие сексуальной привлекательностью, колдовскими чарами, вероломной хитростью, коварной изворотливостью и недюжинной силой (рис. 60). Одна такая во время единоборства ухитрилась даже в мешок самого Добрыню Никитича затолкать; правда, затем обратно на свет белый выпустила и в жены себя предложила. Это – типичная линия поведения былинных поляниц: хотя во время поединков они, как правило, одолевают богатырей, но в последний момент, вместо того чтобы вспороть побежденному грудь и вынуть оттуда еще трепещущее сердце, предпочитают отдаться страсти и продолжить состязание в любовной схватке. В образах русских поляниц явственно проступают древние черты матриархата и вспоминаются рассказы античных авторов об амазонках – женщинах-воительницах, живших самостоятельными женскими объединениями и бравших мужчин в полон только для продолжения рода. Именно такая богатырша-поляница описывается в одной из былин об Илье Муромце:

Ай то через эту славную московскую-то заставу

Едет полянища удалая,

Ай удала полянища великая,

Конь под нёю как сильная гора,

Поляница на кони будто сенна копна,

У ней шапочка надета головушку,

Ай пушистая сама завесиста,

Спереду-то не видать личка румяного,

И сзаду не видеть шеи белоей.

Ёна ехала собака, насмеялася. <…>

Рис. 60. Русская поленица. Художник Андрей Рябушкин

Одним из самых популярных былинных сюжетов во все времена являлось предание о победе Ильи Муромца над Соловьем-разбойником (рис. 61). Русский былинный эпос знает двух Соловьев: один – загадочный Соловей Будимирович из таинственной заморской страны – герой положительный; другой – не менее таинственный Соловей-разбойник – герой с отрицательным знаком. Нас здесь, однако, интересует не оценочный аспект (который, кстати, может меняться под воздействием изменяющихся исторических условий), а генетически-смысловой. Совершенно очевидно, что Соловей-разбойник с его нечеловеческим свистом, преклоняющим «темны лесушки к земле», – носитель буревого, буйного начала, что логически соотносит его с островом Буяном, источником всех буйных сил. Само имя Соловей, как и название одноименной птицы, также тотемно-космического происхождения: в нем закодировано наименование дневного светила – солнца, и у всех слов общий корень – «сол».

Рис. 61. Встреча Ильи Муромца с Соловьем разбойником. Русский лубок

Рис. 62. Соловецкий лабиринт. Фото Леонида Амирова

Имя Соловей наводит также на гипотетическое предположение о возможном местонахождении города Леденца и острова Буян. Есть в Белом море архипелаг, знаменитый своими культурно-историческими и духовно-символическими традициями. Это – Соловецкие острова. Название Соловки – исконно русское, оно содержит в себе все ту же основу «сол», уходящую своими корнями в гиперборейскую старину, когда