Монстры - Стивен Джонс

Ослепнув от дыма, пота и крови и едва переведя дух, Брилл бросился к выломанной двери, выскочил из пылающего дома и побежал прочь от своей фермы через заросли мескитовых деревьев и карликового дуба. Он мчался со всех ног, словно ему удалось чудом вырваться из преисподней. Наконец Брилл окончательно обессилел, сел на землю и долго смотрел как догорает его хижина. Он молил Бога, чтобы пламя этого пожара обратило в прах останки дона Сантьяго де Вальдеса, навсегда уничтожив память о нем и его ужасных деяниях.

Джей Лейк

Толстяк

Вместе со своими книгами и двумя котами-негодниками Джей Лейк живет в Портленде, штат Орегон, где работает над многочисленными писательскими и редакторскими проектами, в том числе над серией антологий «Многоголосие» («Polyphony») издательства «Wheatland Press», номинировавшейся на Всемирную премию фэнтези.

Новые романы автора «Суд цветов» («Trial of Flowers») и «Движущая сила» («Mainspring») вышли в издательствах «Night Shade Books» и «Tor Books» соответственно, планируется выпустить продолжения обеих книг.

В 2004 году Лейк получил премию Джона У. Кэмпбелла как лучший молодой писатель, он многократно номинировался на премию «Хьюго» и Всемирную премию фэнтези.

«Рассказ „Толстяк“ я написал лет через пять после того, как переехал на северо-запад Тихоокеанского побережья, — говорит автор. — Я всегда увлекался фортеаной[44], в особенности криптозоологией. Снежный человек — самый знаменитый криптозоид после Несси.

Здешние земли — страна снежного человека, царство деревьев, трепещущих на ветру. История освоения этого края еще сравнительно молода. В нескольких милях от моего дома простираются древние леса. Я задаюсь вопросом: что если снежный человек вовсе не является снежным человеком как таковым? Может, он — древний лес, изрытый глубокими шрамами истории, которые уроженцы Запада лишь начинают постигать?

Моим ответом на этот вопрос является рассказ „Толстяк“».

Клинт Амос вместе с другом Барли Джоном Диммиттом крадучись пробирались через национальный заповедник у горы Маунт-Худ, неподалеку от озера Тимоти, на юго-востоке округа Клакамас. Они двигались совсем бесшумно, не только остерегаясь спугнуть лося, на которого охотились, но и опасаясь привлечь внимание лесников. У Клинта не было ни лицензии, ни разрешения. У Барли Джона тоже, он вообще обычно во всем соглашался с другом, и от этого всем было только легче.

Люди избегали этой части леса, поэтому приятели охотились именно здесь. Туристы и путешественники исчезли несколько лет назад, лесорубов отпугнули участившиеся несчастные случаи. Пропадали дети, причем ни одного не удалось отыскать даже с помощью бесчисленных поисково-спасательных команд. Около трех лет назад лесное управление без лишнего шума закрыло последние туристические маршруты, на корню задушив и без того невеликий поток туристов, посещавших городок Свиден, что в штате Орегон. Даже самые неустрашимые лесорубы отправлялись за получением лицензии в другие края.

С одной стороны, закрытие маршрутов оказалось Клинту даже на руку, поскольку лесников тут же значительно поубавилось, да и туристы охоту не портили. Отсутствие лесорубов отрицательно сказалось на наличии работы, но тут он ничего поделать не мог.

Охотники молча пробирались между рядов тсуг и сосен. На противопожарных вырубках и по опушкам у горных хребтов росли рододендроны, но в глубине лесов только низенькие растения пытались выжить рядом с обреченными отпрысками могучих деревьев. Воздух пах глиной, перегноем и хвоей, неглубоко под землей скрывался холодный серый камень гор. Скоро выпадет снег, и тогда лося будет легче выследить, но охотиться станет труднее.

Барли Джон предостерегающе поднял руку, растопырив пальцы.

Значит, что-то услышал.

Клинт считал, что хоть Бог и не поделил Барли Джона обостренными органами чувств канадского гуся, но он все равно слышал, как трава растет. Поэтому напарник в охоте из него получался что надо.

Клинт присел, держа карабин наготове. От такого положения кишки сворачивало, но только так он мог рассчитывать на меткий выстрел. Некоторое время даже скрючившись простоять можно, придется потерпеть. Добычу обнаружить мог Барли Джон, но право первого выстрела всегда принадлежало Клинту. Последнего тоже.

Только бы это оказалась крупная лосиха, мечтал Клинт, мяса хватит на несколько месяцев. Уже больше года они с Барли Джоном пополнили ряды безработных, с тех пор как закрылась лесопилка Баргера. Зарплату жене Клинта, работавшей в магазине автомобильных запчастей, урезали вдвое.

Если он не убьет — еды не будет.

Да что там говорить, ни у кого в Свидене не было достаточно денег на продовольствие, и без охоты надеяться на сытую жизнь не приходилось. Словно нарочно подогревалась злость на правительство: налоги росли и в то же время с работы выгоняли. Клинт точно не знал, в чем было дело: то ли в японцах, то ли в китайцах или в членах «Аль-Каиды», но кто-то надавил на чертовых демократов, и он лишился работы. Жизнь сделалась похожей на ад.

Клинт был еще слишком мал, чтобы воевать, но он помнил Вьетнам. Эта страна становится сильной… Порой после меткого выстрела находит такое приподнятое настроение! Можно притвориться, будто стреляешь в того, чья смерть сделает собственную жизнь лучше.

Привлекая внимание друга, Барли щелкнул пальцами, потом махнул рукой вправо, растопырив два пальца. Клинт замер, ожидая движения в указанном направлении, дуло карабина направлено чуть к земле по ходу движения. Барли Джон тихонько отошел в сторону и исчез среди сосен, чтобы прикрыть Клинта. Он спугнет лося, Клин выстрелит первым, а потом Барли Джон добьет зверя, если потребуется.

Жемчужно-серый свет предвещал скорый снег. Клинт почувствовал, как время замедляет свой бег, — так происходит всегда, когда палец готов нажать на курок. Мясо, колбаса, стейки на зиму. Лосиная тушенка. Он прижал приклад карабина к плечу и затаил дыхание.

Справа опять послышался щелчок, на этот раз более громкий, и Барли Джон бросил камень. Следом мелькнула шкура бросившегося наутек лося, и Клинт выстрелил, плечом ощутив отдачу старого карабина «Ругер», в ту же секунду поняв: что-то здесь не то.

Он наверняка попал в цель, потому что раздался жуткий визг, так мог кричать большой орел или ястреб. Но кто бы это ни был — Клинт точно знал, что не лось, — он свалился в зарослях рододендронов у просеки.

— Черт! — воскликнул Барли, выскочил из укрытия и бросился к кустам.

Клинт бежал следом за ним, двигаясь на удивление быстро и проворно для такого толстяка. Подстреленный зверь свалился недалеко, в тридцати или сорока футах от охотников.

— Никакой это не лось, — проговорил Клин. — Может, медведь.

— Нет. Скорее, обезьяна.

— Здесь обезьяны не водятся…

На секунду они замерли, уставившись друг на друга.

— Снежный человек, — тихонько выдохнул Барли Джон.

Клинт кивнул. Но это не может оказаться правдой, ведь верно?

— Прикрой меня, — шепнул Клинт. — Если он двинется — стреляй.

Держа карабин наготове, направив дуло вниз, Клинт приближался к кустам, пронизанным бледными лучами солнца.

На боку лежало большое существо с огромным брюхом. Клинт внимательно разглядывал свою жертву. Брюхо не брюхо, но никакой это не медведь. Не было и в помине густого медвежьего меха, растительность на теле существа скорее напоминала грубую щетину. Вместо лап оказались руки и ноги. На коленях и локтях — жилистые неровности рубцовой ткани, вокруг пальцев рук и ног тоже.

Более громадного толстяка Клинт не встречал. Впрочем, ни один человек не мог быть столь велик ростом. Навскидку казалось, что в нем восемь футов[45] роста, а веса — фунтов пятьсот[46]. Клинт медленно вытянул руку и ткнул его в живот стволом карабина.

Никакой реакции.

Затем Клинт обошел добычу кругом, краем глаза заметив, что Барли Джон все еще прикрывает его.

— Старина не мал ростом, — проговорил Барли Джон.

— Снежный человек. Как ты и предполагал. — Клинт приставил дуло к голове толстяка, прямо к виску. Ничего. Ни один мускул даже не дрогнул.

— Думаешь, он все еще дышит?

— Считаешь, стоит пощупать пульс? — фыркнул Клинт. — Да этому ублюдку в рот дыня легко поместится.

Он поднял карабин и прицелился.

Барли Джон опустил винтовку и спросил:

— Что это ты делаешь?

— Проверяю, — ответил Клинт и выпустил пулю громадине в зад. Никакой реакции. — Друг, — выдохнул Клинт, — полагаю, мы на полпути к богатству и известности. Вот здесь, перед нами, настоящий живой снежный человек.

— На самом деле, — как раз сейчас Барли Джон выказал крайне редкую независимость суждения, — перед нами настоящий мертвый снежный человек. Вот только у меня назрел вопрос.