Братство Астарты (СИ) - Емельянов Дмитрий Анатолиевич "D.Dominus"

Прислонившись к баррикаде, Лава тяжело вздохнул:

— Сейчас подтянут тяжелую пехоту, вот тогда станет по-настоящему жарко.

Ранди, не оборачиваясь, хохотнул в ответ.

— Прорвемся, командир, ты же у нас счастливчик! Любимец богов!

Ответ Рыжего сотника совсем не успокоил. Скорее, наоборот. Предчувствие, не покидавшее с того момента, как он оставил шатер Навруса, теперь просто надрывалось от крика: «Беда!!!» Но откуда? Лава не мог понять, в чем опасность. Мы уже в воротах! Горожане? Не те это бойцы — какое-то время мы легко продержимся. Ну даже если припрет, всегда можем отойти — мост-то мы держим.

Долго мучиться сомнениями ему не дали. С главной улицы показался первый отряд. Большие, туринского образца щиты, шлемы, кирасы или кольчуги — в общем, все лучшее вооружение в городе. Засвистели стрелы, но, как и ожидалось, пользы от них было мало. Кое-кто из горожан иногда вскрикивал, и раненый уходил вглубь строя, но в целом пехота, ощетинившись копьями, неумолимо надвигалась. До баррикады осталось не более пятнадцати шагов, и горожане, перестав испытывать судьбу, бросились в атаку.

Лава хлопнул Ранди по спине:

— Пошел!

Дикий Кот действительно по-кошачьи, одним рывком, взлетел на край баррикады. В то же мгновение тяжелая секира в руках венда одним взмахом отбила два наконечника, устремившиеся ему в грудь. Расшвыряв копья, Ранди что есть мочи ударил ногой в ближайший щит. Удар сверху вниз был такой силы, что державший щит крепыш отлетел назад и обязательно рухнул бы на брусчатку, если бы не стоящая позади шеренга. В получившуюся брешь, не задумываясь, прыгнул Кот. За ним устремились Лава и другие венды. Ранди, орудуя своим чудовищным топором, как ледокол прорубал дорогу: ни щит, ни доспехи не спасали от его ударов. Лава, следуя вплотную за другом, пресекал любую попытку в сутолоке ударить Кота с фланга или сзади. Вокруг них образовалась пустота — никто не хотел связываться с бешеным гигантом. Варвары, врубившись клином в строй горожан, сначала погасили их порыв, а затем начали понемногу теснить, выдавливая обратно с площади. Первый раунд явно остался за варварами!

Лава утер пот, заливающий глаза, и обернулся назад. Из проема воротной арки выскочил молодой венд, которого оставили смотреть за лошадьми. Он яростно махал руками, стараясь привлечь внимание.

— Лава! Лава! — Юнец надрывался во всю силу своих легких, и встревоженный сотник резко скомандовал своим:

— Отходим! Все назад, к башне!

В любом случае слишком удаляться было опасно — могли обойти по соседним улицам и отрезать от ворот.

Перепрыгнув через символическую баррикаду, Лава накинулся на молодого:

— Ты почему лошадей бросил?

Не отвечая, перепуганный венд буквально потащил сотника за руку:

— Лава, быстрей пойдем, там такое!

— Да что случилось-то, скажи ты толком?

Предчувствуя недоброе, Лава почти бежал по каменному коридору башни. За ним, бухая тяжелыми сапожищами, сопел Дикий Кот и еще десяток вендов.

То, что они увидели, выскочив на мост, не укладывалось не в один из самых плохих вариантов, крутившихся у Лавы в голове. Панцирная имперская кавалерия безнадежно опоздала, ее выдохшиеся лошади еле переставляли ноги. Сарды беспрепятственно летели к воротам, самые быстрые были уже практически на другом конце моста.

Ранди в сердцах сплюнул:

— Подставили все-таки! Ненавижу эту имперскую сволочь!

Он перехватил секиру двумя руками, готовясь принять первый удар. В голове у Лавы с бешеной скоростью метались разные мысли. Поднять мост, закрыть ворота — не успеем! На мосту в ряд не больше трех всадников — это хорошо! В проеме башни продержимся, но не долго. С двух сторон раздавят, как вошь. Катафракты подойдут не скоро, да и в пешем строю от них толку немного.

Решившись, он заорал, как боевая труба, не давая ни на миг усомниться в своем решении:

— Все под башню! Сотню пополам на оба выхода! Кот, руби перила моста! Луки к бою, бить по лошадям!

Сотник занял место в первом ряду, готовясь встретить несущуюся конницу.

По мосту загрохотали копыта. Первые три лошади, получив по десятку стрел, упали на дубовый настил. Одна не удержалась и, жалобно заржав, сорвалась с моста в ров, унося с собой запутавшегося в стременах всадника. Следующие, встав на дыбы, отказывались идти на убой. Повторная попытка взять мост нахрапом закончилась для сардов так же печально. Нагромоздив на мосту с десяток мертвых лошадей, сарды начали терять рассудок. Время работало против них и неумолимо сжимало свои тиски. Лавина имперской конницы устрашающе надвигалась с каждой минутой, и сардийские всадники, как перепуганная отара овец, заметались у самой кромки рва.

-

Казалось, всесильные боги вновь улыбнулись вендам, но положение мгновенно изменилось, когда два телохранителя подвезли раненого Сад Девлета. Его взлетевший призыв хлестнул, как кнут:

— Спешиться, сучьи дети! В сабли! Вся Сардия сейчас смотрит на вас! Умирать — так героями!

Девлет оттолкнул стоящего перед ним воина и, опираясь на плечо телохранителя, первым шагнул на мост. Его тут же обогнали. Жгучий стыд наполнил воинов яростью и решимостью! Стыд за бегство, за минутную панику, за то, что они бросили раненого командира! В одно мгновение все встало на свои места: вот цель, ее надо либо взять, либо умереть — другого выхода нет! Всадники слетали с коней, целовали своих любимцев в последний раз и, разверзнув рты в боевом крике, кидались на мост.

Сардийцы бросились на отчаянный самоубийственный штурм.

— Халла-а-а! — Каменные своды многократно усилили сардийский боевой клич.

-

Порыв был велик. Сарды пёрли, как одержимые. Вокруг Лавы падали свои и чужие, меч крутился, как челнок в ткацком станке. Рядом нерушимой скалой стоял Дикий Кот со своей секирой. Сардийцы не лезли на них напрямую, стараясь лишь блокировать, нанося основные удары по товарищам слева и справа. Во владении саблей венды сардам не ровня: в аристократических семьях Сардии сабля была первой игрушкой, которую получал новорожденный мальчик. Венды отчаянно рубились, но в такой схватке побеждало мастерство.

Лава отбил вражеский клинок, целящийся в открытый бок товарища, и ощерившись, закричал, перекрывая шум битвы:

— Держаться, братья! Держаться!

Рубка шла уже под сводами башни. Силы вендов подходили к концу, теперь главное было — не пустить сардийцев за спину. Приходилось постоянно отступать. Рядом тяжело задышал Ранди. Лава бросил взгляд на друга — у того из-под кольчуги струилась кровь. Сзади слышались крики и победный рев горожан — там дела у вендов были еще хуже. Длинные копья ополчения доставали варваров, непривыкших сражаться в тесноте. Две группы встретились почти посередине башни и встали спина к спине. Отступать дальше было некуда. Лава окинул взглядом своих: от сотни осталось человек двадцать, и почти все раненые.

«Это конец», — подумал сотник, отводя очередной удар.

Загрохотали звенья цепи — горожане начали поднимать мост. Передовые катафракты опоздали самую малость. Самые отчаянные спешивались и пытались запрыгнуть на него, но безуспешно — слишком уж много железа было на них навешено. Повисев, смельчаки срывались в ров, а остальные, видя их неудачу, закружили у края обрыва. И хотя ворота были еще открыты, для конницы пути уже не было.

Мост поднимался. В проходе становилось все темней и темней. Натиск на вендов ослабел. Все были на пределе, но сарды и горожане могли теперь вздохнуть свободней. «Главная задача решена, — думал каждый из них, — мост поднят, а варвары — так их осталось совсем немного. «Сейчас передохнём и добьем вражину». Лава тоже перевел дух. Мышцы сводило от нечеловеческого напряжения. В полумраке были видны лишь очертания врагов — они стояли всего в нескольких метрах. Один из последних лучей солнца, скользнул по начищенной гарде и, отразившись, блеснул на медной личине замка.

— Замок! — Мысль засела в голове сотника, как нечто сверхважное. Пользуясь передышкой, Лава протиснулся к тому месту, где сверкнул металл, и ощупал рукой каменную кладку. Внезапно палец дернуло болью, и, взглянув на него, сотник с удивлением обнаружил занозу.