Синхронизация судеб - Валерия Яблонцева

позвоночном столбе отверстие для пункций, на ноге катетер для инъекций. Сначала его подсоединяли к локтевому сгибу, потом на запястье, а когда вены рук становились непригодными, переключались на ноги. А это…»

«Дети. Они делают свою отраву… из наших детей!»

Я смотрела на спины знакомых и не очень шейдеров, добровольно вызвавшихся помочь нам с ликвидацией линии производства смертоносного антишейда, и в сердце словно проворачивался тупой нож. Пройдет всего лишь несколько минут, и лабораторию охватит пламя, сожравшее всех… Кроме Хави. Но даже это казалось мне чудом…

Взгляд почти бессознательно метнулся к моему манну, скользнул по острым скулам, подбородку, покрытому легкой щетиной, широким плечам, крепкому мускулистому торсу. Черный шейд Кесселя был спокоен и сыт, и оттого на смуглом теле не осталось ожогов и шрамов. Но у меня всегда было слишком живое воображение…

Яркое пламя, поглощающее комнату за толстым стеклом, торжествующая усмешка Ли Эббота…

– Выдыхай, мелочь, – раздался над ухом голос Хавьера. – Все живы.

Я удивленно моргнула, только сейчас осознав, что сижу, уткнувшись носом в голую грудь манна, крепко прижавшего меня к себе.

– Но… как? – с трудом выдавила я. Пальцы скользнули по горячей смуглой коже моего Кесселя, словно желая убедиться, что он действительно был передо мной, живой и невредимый. – Ведь был взрыв. И ты… А остальные…

– Они в порядке. – Кессель успокаивающе погладил меня по спине и, отстранившись, заглянул в глаза. – Все четыре группы уцелели… более-менее. Рохас вызвал подкрепление сразу, как только Никс и Фабио потеряли с нами связь. Третья группа встретила Хьюго на полдороги, и они тут же повернули обратно. Мы успели начать эвакуацию как раз вовремя. Если бы ты не пошла с Химиком… – Губы Кесселя недобро сжались при упоминании предателя. – Если бы я вовремя отреагировал, мы бы покинули лабораторию вместе – за считаные секунды до взрыва. А так я провел несколько не самых приятных минут, думая, что вы оба остались под завалами.

– И что было дальше? Вас не задело?

Он поморщился.

– Почти. К счастью, большинство оказалось далеко от эпицентра. Конечно, о выходе на поверхность и возвращении по воздуху не могло быть и речи. Мы прекрасно понимали, что литиане нашли стоянку ховеров и, скорее всего, патрулируют район. Но к счастью, Хьюго и скауты вовремя вспомнили о тоннелях, используемых крыланами. Группа укрылась там, а после благополучно выбралась на поверхность.

– А ты?

– Вернулся в лабораторию. – Он посмотрел на меня внимательно и серьезно. – Искал тебя, но, когда сумел разгрести завалы, нашел только труп предателя-Химика и выход на посадочную площадку, которой воспользовались литиане. Угнал транспортник, украл экзокостюм, а дальше шел по твоему следу. Семнадцатый был перекрыт, но в одиночку пробраться через кольцо блокады не составляло труда… По крайней мере до того, как капитан Ли Эббот разнес половину района.

Я поежилась. Воспоминания о часах – или даже днях, – проведенных в капсуле с мозговым буром Ли Эббота, все еще отзывались в теле болезненным эхом.

– Прости. Я добрался до «Логова» слишком поздно, чтобы можно было остановить безумие, сотворенное твоим отчимом. Еле сумел попасть на борт, когда наконец почувствовал то, что так безуспешно искал. Тебя. А остальное… ты знаешь.

Я кивнула.

– В общих чертах. Хотя после фрагментатора я ни в чем не уверена.

– Сказать по правде, я вообще сомневался, что Ли Эбботу удастся поднять корабль в воздух. Думал, шиссы давно погрызли обшивку, а топливные блоки, которые я перенастроил для автономного питания базы, почти разрядились и крейсер, закопанный под окраинными кварталами семнадцатого, больше не представляет опасности для мирных жителей. К сожалению, моя ошибка дорого стоила всем нам.

– Ошибкой было прятать корабль под городом. Но если бы не это и не одержимость Ли Эббота моим отцом, нам не удалось бы раскрыть его замысел и остановить истребление шейдеров. Жаль только, что нельзя повторить в суде то, что он говорил мне, когда был уверен в своем триумфе. Рохас бы ухватился за такой компромат на мэра, «Ли Тек» и полицейское управление.

Хавьер неопределенно хмыкнул.

– Что?

Он многозначительно кивнул в сторону экрана.

«Маленькая потаскуха! – Брызги слюны украсили прозрачное стекло. – Похотливая дрянь! Все вы, дикие твари, одинаковы – можете лишь драться и совокупляться. Таким не место в цивилизованном обществе».

«Так всего-то и нужно было, – услышала я со стороны свой голос, – позволить Андресу Диазу довести свой план до конца и подарить шейдерам новое солнце. Дайте нам уйти, и все проблемы исчезнут сами собой. Не нужно будет выдумывать отраву и производить миллионы порций блокиратора каждый месяц. Какое облегчение для литиан и непоправимый удар для экономики, не так ли?»

«Уйти? – Лицо Эббота, искривленное разделявшим его и камеру толстым стеклом капсулы, приблизилось. – Улететь? Так ты знаешь о корабле Диаза? Знаешь и продолжаешь упираться…»

Изображение сменилось, показывая Ли Эббота уже за главным пультом в капитанском кресле, прежде принадлежавшем Хавьеру, а до него – моему отцу.

«Андрес Диаз… когда корабль разнесет в клочья семнадцатый, который давно нуждался в очистке, жертвы будут на твоей совести. Уж я об этом позабочусь. Весь Литианский сектор узнает, каким редкостным уродом был герой шейдеров Андрес Диаз!»

«И передайте, что операция санкционирована лично мэром Абисс-сити Ли Обеллем. К тому моменту, как власти разберутся, что на самом деле происходит, все уже будет кончено. Мэру ничего не останется, кроме как признать мои неоспоримые заслуги по очистке города от трущобной грязи».

Я удивленно повернулась к Хавьеру. Голозапись показывала Ли Эббота слишком близко для того, чтобы быть изображением с визора экзокостюма, в который был одет Кессель. А половину сказанного манн вообще не мог слышать. Да и ракурс съемки был такой…

Я скосила глаза вверх и зашарила пальцами в волосах, выискивая невидимую камеру.

– Дай я.

Хавьер наклонился ко мне, ловко подцепил что-то, дернул…

– Ай!

– Прости, мелочь.

Манн показал мне добычу. На раскрытой ладони лежал крохотный чип. Я недовольно потерла поцарапанное место, уже скрытое чешуйкой шейда.

– Ума не приложу, когда Рохас успел вживить его.

– Прогулка по студии. Помнишь?

Я скептически фыркнула. А потом еще раз – только теперь от возмущения.

– Шисс, так, выходит, он работал, когда мы с тобой…

– Да.

– И потом, когда…

Хавьер помрачнел.

– Да.

– Шисс!

– Я ему припомню эту самодеятельность, – туманно пообещал Хавьер, сминая в кулаке хрупкий чип камеры.

– Эй! – Насмешливый голос – совершенно невозможный в трущобах семнадцатого – раздался из коридора, заставив меня подпрыгнуть от неожиданности. Обернувшись, я увидела на пороге комнаты неонового, державшего голопроектор. Голографический Дамиан Рохас, как всегда безукоризненно одетый и абсолютно невозмутимый, висел рядом, оскалившись в широкой улыбке. –