Тропа Исполинов - Феликс Эльдемуров

Он был без оружия и говорил отрывисто, сквозь зубы. Его правая щека и нижняя челюсть были перевязаны, отчего борода сбилась на сторону. Каска, начиная с налобника обмотана чёрной материей. Отличительный знак...

Даурадес вспомнил: Шортаб, пару дней назад.

- Где ваш отряд, капитан?

- Там, - махнул рукой Еминеж. - По соседству с вашим правым флангом!

Вторая случайность, подумал Даурадес.

- Что у вас со щекой? - спросил он.

- Пу-уля, стерва, чёрт бы ее побрал! Залетела прямо в рот, пока скакали! Кто б рассказал - не поверил бы, а тут сам нарвался... - захмыкал рыжебородый, и посерьёзнел:

- Ну как, вы принима-аете нас или что-то не так?.. Господин генерал! Поверьте нам! Мы хотим вернуться в Келланги так же, как и вы вернулись на родину! Мы хотим быть такими же! Прошу, поверьте нам!

- Ординарец!

Генерал торопливо набросал несколько строк на листе бумаги, пришлёпнул их личной печатью.

- Немедленно вернуть господину капитану оружие и включить его отряд в состав наших сил... Капитан... Вам особое задание. Вы должны пройти мимо нашего правого фланга и ударить по Вендимиоку с тыла. Будьте осторожны, с вами бок о бок будут наши, тагры и чаттарцы. Вопросов нет? Даннхар!

- Карраданнхар, господин генерал!

Даурадес вновь взял трубу наизготовку. Внизу, под ним, не решаясь форсировать реку, на рысях проносился эскадрон за эскадроном. На возвышении за рекой, там, где стояли пушки Теверса, размеренно вспыхивали огоньки. Непрерывный гул плыл над полем. В середине сражения, сгрудившись на небольшой площади, копошилось множество народу, можно было различить пеших, конных, артиллерийские повозки, множество коней, потерявших седоков... Теперь келлангийцы не пытались атаковать, хотя с тылу к ним, под пули и картечь, подходили всё новые отряды... Казалось, никто даже не пытается как-то организовать эту сбившуюся в бесформенную массу армию.

- Капитан Вьерд, - разочарованно сказал Даурадес.

- Я, господин генерал!

- В бой, капитан. Бить, бить и бить, и не давать врагу передышки!

Передал ординарцу трубу и полез в карман - за орехами. Вдали, за бывшей линией фронта всё явственней и гуще поднималась дымная мгла. Это горели дома поселка Вендимиок.

3

- Проведите ко мне этих героев.

Крабат и Гурук, с ног до головы в копоти и глине, предстали перед Даурадесом.

- А где капитан Бустар? - спросил генерал.

- Там, - махнул рукою Крабат.

- Снаряд. Прямое попадание, - добавил Гурук.

Даурадес потемнел лицом.

- Ваши потери?

- Много. Больше половины состава.

- Больше половины... - машинально повторил Даурадес.

- Что ж, - добавил он. - Я видел, я видел всё это... Всем, кто остался в строю - два дня отдыха. Вашу бригаду пополнят солдаты из бывшего полка Мако. Организовать их. Насколько будет возможно - поскорее обучить. Впереди у нас не одно такое сражение... Вы, кажется, родом из Коугчара, Крабат?

- Да, господин полковник. Даже, было время, работал под вашим началом. Помните, когда мы взрывали камни у входа в бухту?

- Помню, - подтвердил Даурадес. - Вестей давно из дома не получали?

- Как сказать, господин полковник... Давненько.

- Вот и я, тоже самое, давненько, - неожиданно сам для себя сказал Даурадес. Сержанты переглянулись.

- Да ведь все мы солдаты, господин полковник, - пожал плечами Гурук. - Пока не окончена война, наше дело - воевать. А там посмотрим.

- Хорошо. Вопросы, капитан Крабат и лейтенант Гурук?

- Никак нет, господин генерал!!

- Ступайте...

Нас труба призывает

фельдфебельским басом,

Нас молва величает

пушечным мясом,

Просыпаются птицы -

мы снова в пути,

Нас, родная землица,

пойми и прости...

На полях и дорогах

навечно распяты,

Не святые, не грешники -

просто солдаты,

От тревоги к тревоге -

где силы набрать?

И ползет по дороге

усталая рать.

Знамена трещат,

парусами раздуты,

Нам грозу предвещают

чужие редуты,

Смело в ногу - марш! -

ковыляют полки,

Мы взойдем в небеса

как пылинки легки.

Нам осталось - чуть,

нам осталось немного,

Добредём как-нибудь

и до Господа Бога,

То не ангелов плач,

это воронов крик:

"Что наделал ты, грешный,

сварливый старик?!"

Зеркала небес

пугают провалом,

Но только Бога здесь -

никогда не бывало,

Видно, выход в том,

что, седым и чумным,

Нам на небе крутом -

стать богами самим?

Плети молний стегают нас

справа, и слева,

И трещит под ногами

звёздное небо,

Коли так суждено -

выпьем чашу до дна,

А земля в вышине -

остается одна...

Глава 12 - Лагерь на развалинах

Спокойно, рыцари, спокойно,

Сигнал получен, дан приказ.

По коням, рыцари, по коням,

В последний раз, в последний раз.

Твой путь сегодняшний измерен

И он судьбу твою решит.

Копьё остро и меч проверен,

Надёжен шлем и крепок щит.

Сверкнул на латах солнца лучик

И клятва произнесена.

Там, впереди - счастливый случай,

А позади - твоя страна,

Несёмся мы лихой громадой,

Плащи и перья на ветру,

Нас ждут победы и награды,

И чаши пенные в пиру...

О рыцарь, брось хмельные бредни,

Весь пыл сражению отдай,

И в каждый бой,

как в бой последний

С холодной яростью вступай.

И пусть не пройдены все беды,

И пусть глумится вороньё -

Надейся, рыцарь, на победу

И верь в нее, и верь в неё!

Боевая песня Кайсти

1

Этим утром Тинч продрал глаза поздно. Он тотчас узнал комнату. Когда-то в этих четырёх покосившихся стенах находилось его собственное жилище - до того, как домик был разрушен смерчем. Переезжая в новое жилище, Даурадес оставил здесь старый продавленный диван, и стол о трех ногах, и даже такую редкость как маленький потрепанный глобус, что не пропал и не сгорел, а, удивительное дело - всё так же стоял, покинутый, на полочке в углу.

Удивительно, но, если не считать старых одеял и мешковины, устилавших полы, - ночи в комнатке-пещерке проводили никак не меньше пяти человек, если не считать, что разбитое окно кто-то старательно заткнул старыми тряпками, - здесь всё оставалось по-прежнему.

Нынешние обитатели дома тихо, стараясь не разбудить неожиданного гостя, покинули ночлег. Впрочем, из-за портьеры, что заслоняла вход, доносились сдержанные голоса и, иногда - поскуливание и добродушное ворчанье того самого пса, о лапы которого Тинч споткнулся ночью.

Углы портьеры приподнимал утренний ветер. Тинч откинул её и оказался в светлом дворике, где меж полуповаленных стен пекли в золе картошку вчерашние знакомые.