Женщина с дурной репутацией - Аманда Маккейб

Марк чуть прислонился к двери, но не сводил с Эрмано глаз.

— А если не удастся выполнить это поручение?

— Вы ведь не знаете неудач?

— Верно, — кратко подтвердил Марк.

— Вот и хорошо. Однако присядьте. Наш разговор может затянуться, — сказал Эрмано, жестом указав на кресла у камина. — Вина не хотите?

— Нет, спасибо. — Марк настороженно подошел к креслу, все время наблюдая за Эрмано. Он никогда не доверял искренней приветливости графа. Еще меньше его заверениям.

В уголках губ Эрмано заиграла еле заметная улыбка, когда он налил вино в кубок и отпил глоток.

— Разумеется, как человек военный, вы осторожны и не из тех, кто соблюдает правила этикета. Однако вам следует отведать это вино. Оно превосходно.

Эрмано сел в кресло напротив Марка, держа кубок в руке. Он пристально смотрел на Марка, а Марк — на него. Молчание затянулось.

— Наверное, вам захочется узнать, в чем заключается поручение, — наконец нарушил тишину Эрмано.

— Если вам угодно рассказать об этом. — Марк позволил себе улыбнуться. — Мне хотелось бы поскорее вернуться в теплую постель, откуда меня столь нелюбезно вытащили.

— Нет сомнения, вам этого хотелось бы. — В глазах Эрмано сверкнула сталь. — Но это дело исключительно важно.

— Для кого?

— Для всего города. — Эрмано откинулся на спинку кресла, поставил кубок и снова взял свиток. — Вы, конечно, знаете синьору Бассано.

Так вот в чем дело. Здесь замешана Джульетта. Марк сложил вместе пальцы рук и разглядывал их, будто эта тема не представляла для него никакого интереса. Будто ему некуда спешить.

— Вам известно, что я знаю ее.

— Действительно. И вам известно, что она родилась не в Венеции, не составляет часть нашей иерархии.

— Она ни рыба ни мясо?

Эрмано пристально взглянул на Марка, ему явно не понравился его непочтительный тон.

— Она родом из аристократической семьи Милана, но предпочитает держать магазин. Мы дали ей право жить здесь из уважения к семье ее покойного мужа и потому, что ее магазин оказывает ценные услуги. Однако неожиданно стали известны новые факты.

Марк спокойно опустил руки и вцепился пальцами в деревянные подлокотники кресла.

— Факты?

— Да. — Эрмано постучал свитком по своей ладони. — Родители синьоры Бассано занимали видное место в Милане, они долго служили семейству Сфорца. Ее бабушка была француженкой из второстепенной ветви королевской семьи. Ее отец умер сразу после того, как синьора Бассано вышла замуж за Джованни Бассано, а французская бабушка умерла задолго до этого. Как полагали, естественной смертью.

— Но это было не так? — Марк нахмурился.

— Возможно. Видите ли, после недавнего расследования всплыл факт, который семейство синьоры Бассано пыталось тщательно скрыть. Ее мать задерживали по подозрению в колдовстве. Хотя несколько дней спустя отпустили, она вскоре умерла в одной из загородных вилл семьи. Ходили слухи, что к ней явился дьявол и наконец взял то, что ему полагается.

Марк подавил холодную дрожь. Колдовство? Он хорошо понимал, что Джульетта не такая, как другие женщины. Однако союз с дьяволом? Нет. Этого не может быть. Он прекрасно знал это.

Тем не менее, малейшие слухи о том, что Джульетта колдунья, могут погубить ее. Тогда им обоим конец.

— Какие обвинения выдвигаются против синьоры Бассано? — сдавленным голосом спросил Марк.

Эрмано долго молчал, сжав губы в тонкую ниточку.

— Вам известно об отравлениях, которые унесли некоторых советников дожа?

— Я слышал разговоры об этом. — Марк согласно кивнул.

— Как вам известно, в ходе нашего расследования обнаружилось общее звено, но оно не связано с выполняемой ими работой. Жены и любовницы жертв яда — постоянные клиенты синьоры Бассано.

Марк глубоко вздохнул:

— Думаю, характер работы, вверенной им дожем и столь важной для города, вероятно, имеет большее отношение к этим смертям, чем привычки их жен ходить по магазинам?

— Мать синьора Ландуччи так не считает.

— Его мать?

— Вы ведь встретили ее во время своего предыдущего визита сюда. Она очень настойчива. И ее слово имеет немалый вес. Ее покойный муж служил во Дворце правосудия. Она утверждает, что сына отравила его жена посредством духов синьоры Бассано.

— А что говорит жена? — спросил Марк.

— Знаете, синьора Ландуччи сама обладает некоторым влиянием. Отец отправил ее на материк, чтобы она оправилась от горя. Ходят слухи, что отец устраивает ей новый брак с кем-то из больших семейств Рима. Нам не удалось допросить ее.

Марк пренебрежительно фыркнул, сел удобнее в кресле, будто весь этот разговор его мало интересовал.

— Подозрения скорбящей матери — неубедительное основание для обвинений в отравлении. В Испании…

— Мы не в Испании, — прервал его Эрмано. — Это Венеция. Мы решаем все по-своему, в чем вы, несомненно, убедились за то время, которое провели здесь. Магазин синьоры Бассано подвергнут обыску, и, если найдут смертоносный яд, ею займутся.

Марк крепко сжимал подлокотники кресла до тех пор, пока дерево не заскрипело. Внутренний голос подсказывал ему броситься на Эрмано, вонзить кинжал в черное сердце графа и смотреть, как его кровь обагрит пол пепельного цвета. Однако Джульетту это не спасло бы. Ее гибель подготавливал холодный расчет. И только такой же холодный расчет мог спасти. Спасти их обоих.

— Займутся? — задумчиво спросил Марк.

— Да. Наверное, и в Испании найдутся люди, ставшие обузой. Помехой. У синьоры Бассано остались дальние родственники в Милане, которые могут заявить протест, если ее арестуют публично, и потребовать вернуть им. Тогда правосудия не добиться. Лев, вот здесь вы и сыграете свою роль.

— Я? — спросил Марк, прищурив глаза.

— Разумеется. Вы поможете отомстить за смерть этих людей. Вы убьете синьору Бассано. — Эрмано потряс свитком. — По приказу дожа. А если решите пренебречь нашей просьбой, помните, за вашим кораблем ведется наблюдение. А ваш помощник стал нашим гостем в тюрьме.

Солнце ярко светило и искрилось, оно ослепило Марка на выходе из дворца. Он опустил поля шляпы, прикрывая лицо, и на мгновение закрыл глаза.

Шум вокруг него нарастал — кричали торговцы, скулили нищие, смеялись дети, издали доносились звуки лютни. Такая музыка звучала каждый день, она привычна для каждого города. Этот город стал чужим, раздражал и оскорблял Марка.

Ему предстояло убить Джульетту.

Слова Эрмано все еще звучали в его ушах, доходили эхом, словно из ада в изображении Данте. Она стала обузой для правительства Венеции — ее следовало убить, но тихо, прибегнув к обману, имитируя ссору любовников. При этом не привлекая нежелательное внимание Милана. Он должен был выполнить задание, чтобы доказать свою лояльность городу, который встретил его с таким низкопоклонством, одарил богатствами. Чтобы спасти свой корабль, своих людей и себя самого.