Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

Его заливал золотистый свет, и Зигмар поднял лицо к солнцу, наслаждаясь голубизной неба. Буря миновала. У него за спиной остался земляной зал, замечательно круглый и увенчанный деревьями с красной корой, которые цвели и источали сладкий аромат. Прямо под деревьями находились чертоги королевы. Вход был скрыт так искусно, что даже самые тщательные поиски оказались бы безрезультатными.

Хотя Зигмар сам только что вышел оттуда, но все равно едва смог бы отыскать вход. Поглядывая на него, веселые азоборны шли заниматься повседневными делами. Тут и там Зигмар видел струйки дыма, вырывавшиеся из подземных домов или даже кузниц.

Жителей востока природа наделила длинными руками и ногами, светлыми или рыжими волосами. Кожа у них была разукрашена татуировками. Хотя по ловко скрытому от посторонних глаз поселению ходили представители обоих полов, Зигмар обратил внимание на то, что оружие носили преимущественно женщины.

Сердце королевы азоборнов пылало дикой гордостью, и, чтобы укротить ее, Зигмару и самому пришлось превратиться в безумного жеребца. Но все-таки сделку удалось заключить, и Зигмар с Фрейей обменялись Клятвами меча после многочисленных и неистовых любовных утех.

Спина у Зигмара болела так, словно его выпороли, а на груди сохранились отпечатки острых зубов Фрейи, спускавшиеся от ключиц к бедрам. Когда он наконец вылез из постели и натянул штаны, оказалось, что они ему трут в паху.

Зигмар бродил среди народа Фрейи и глядел на крутые, густо поросшие лесом склоны двух других холмов, которые дали название поселению. Здесь жилища строили на деревьях и среди спутанных корней. Внутри громадного дуба помещалась мельница, медленно поворачивались ее паруса и вращали жернов, который, как предполагал Зигмар, находился под холмом.

По поселку пробегал ручей, и Зигмар встал возле него на колени и сунул голову в быстрые воды, чтобы холодная влага смыла усталость и привкус настоек, которыми его опоила Фрейя, — она уверяла, что это питье продлевает любовные услады.

Зигмар сел на корточки и запрокинул голову. Вода стекала на грудь и спину. Сморгнув последние капли, он провел пальцами по волосам и собрал их на затылке в хвост, который связал кожаным шнуром.

— Итак, тебе удалось? — послышался сзади удивленный голос.

— Что удалось, Вольфгарт? — спросил Зигмар, вставая и поворачиваясь лицом к побратиму.

В отличие от него Вольфгарт выглядел свежим и отдохнувшим, а глаза воина светились озорным весельем.

— Удалось ли тебе победить Фрейю? Ведь ты наверняка не забыл отцовский наказ ложиться в постель только с той женщиной, которую сможешь превзойти в битве?

Зигмар пожал плечами и сказал:

— Может. Не знаю. Не думаю, чтобы Фрейя видела большую разницу между совокуплением и боем. А я в самом деле чувствую себя так, словно сражался.

— Брат, ты и выглядишь примерно так же, — заверил его Вольфгарт и повернул к себе спиной. — Боги живые! Тебя как будто медведь помял.

— Ну хватит. — Зигмар вырвался от Вольфгарта. — Ни слова об этом, когда придем к нашим. Я серьезно!

— Само собой, ни слова, — улыбнулся Вольфгарт. — Губы мои запечатаны крепче, чем ноги дев в Кровавую ночь.

— Крепче некуда, — заметил Зигмар.

— Ну что? — Вольфгарту доставляло удовольствие смущение Зигмара, и он не обратил внимания на его взгляд. — Мы теперь союзники с азоборнами? Они приняли наши дары?

— Да, — сказал Зигмар. — Подарки понравились королеве, твои кони тоже.

— Надо думать! — воскликнул Вольфгарт. — Я отдал ей Огненное Сердце и Черную Гриву, лучших жеребцов моего табуна. Если ремнями скрепить на них тяжеленные доспехи, то они все равно обгонят лошадей азоборнов, которые таскают их колесницы. Через несколько лет они обзаведутся боевыми конями, которых не стыдно так называть.

— Фрейя понимает это и потому дала мне Клятву меча.

Вольфгарт хлопнул друга по спине и рассмеялся, когда тот вздрогнул от боли.

— Да ладно тебе, брат, мы же оба знаем истинную причину, по которой королева дала клятву.

— Это какую же?

— Когда унберогенский мужчина чего-то хочет, ни одна женщина в мире не может ему отказать.

Позже этим же днем Зигмар и Вольфгарт вернулись к своим воинам. На сей раз им не завязали глаза, потому что теперь они стали союзниками. Когда они на глазах у унберогенов перевалили через холм, их приветствовали громкие радостные крики, и Зигмар бросил испепеляющий взгляд на Вольфгарта, который притворялся совершенно беспечным.

Зигмар обрадовался, что азоборны сдержали слово и ни один воин не пострадал. А заждавшиеся унберогены явно вздохнули с облегчением, когда к ним вернулся их король.

И снова их провожатой была воительница по имени Медба. Она ехала рядом на колеснице из черного лакированного дерева с бронзовой окантовкой, запряженной двумя выносливыми лошадьми. На колесах были установлены блестящие, похожие на косы, лезвия. Зигмар помнил, как при виде колесниц его людей обуял страх, и знал, что, если в них запрячь мощных коней, остановить их в сражении будет невозможно.

Медба осадила лошадей, сошла с колесницы и встала рядом с Зигмаром и Вольфгартом. Как и королева, воительница была исключительно хороша собой. Зигмар догадывался, зачем она подошла, но виду не подал.

— Король Зигмар, ты уезжаешь от нас как друг, — начала Медба.

— Теперь мы один народ, — отвечал Зигмар. — Если вашим землям будет грозить опасность, вам стоит только позвать — и мы придем на помощь.

— Королева Фрейя сказала, что ты очень выносливый. В племени унберогенов все мужчины такие?

— Все мы сильны, — согласился Зигмар.

Медба кивнула и подошла к Вольфгарту. Не успел тот и глазом моргнуть, как воительница одной рукой схватила Вольфгарта за шею, а другой — между ног и впилась ему в губы долгим и страстным поцелуем.

Воины унберогенов снова загомонили и разразились одобрительными возгласами, а Зигмар рассмеялся, глядя, как Вольфгарт бился в захвате. Наконец она отпустила его и взошла на колесницу.

— Возвращайся ко мне следующим летом, Вольфгарт-унбероген, — крикнула, разворачивая колесницу, Медба. — Возвращайся, мы совершим обряд скрепления рук, и у нас родятся сильные дети!

Колесница стремглав исчезла за поворотом. Зигмар хлопнул по плечу приросшего к земле Вольфгарта.

— Похоже, не один я произвел здесь впечатление, — улыбнулся Зигмар.

На берегу серого, будто сталь, моря стоял и смотрел на жалкие остатки своего народа Кормак Кровавый Топор. Он скрежетал зубами от гнева, и ярость берсерка вновь готова была его поглотить. Усилием воли он подавил бешенство. Войско Зигмара Унберогенского изгнало их из родных мест, вынудив искать убежища в мерзлых землях за морем.