Достойны ли мы отцов и дедов (СИ) - Сергеев Станислав Сергеевич

Не испытывая никакого сожаления, оставив после себя горящие дома, мы возвращались обратно. Бойцы, прикрывая отход, дождались, когда мы переправили вертолеты, потом сами вернулись в бункер и, уже глянув последний раз на заснеженные горы и пылающие строения, заскочили по пандусу, который тут же был затянут. Все. Пиликнул сигнал и установка отключилась. Наша небольшая экспедиция на Аляску закончилась, и все, кто в ней участвовал, чуть позже обязательно дали подписки о неразглашении сего факта, уж очень невыгодно было правительству СССР, чтобы выплыла информация, что это русский спецназ столь вольготно погулял на американской территории.

Глава 21

Странная штука время, вроде бывает тянется немилосердно долго и нудно, а то несется, как дикие лошади, все сметая на своем пути. Последние недели слились для меня в непрерывное мелькание разных времен и миров, постоянные разъезды в машинах, бронетранспортерах, самолетах, вертолетах и постоянное непроходящее чувство усталости. Хотя столько всего произошло, что я сам не могу поверить.

С момента нашего вояжа на Аляску прошло полторы недели, хотя казалось, что это произошло в прошлом веке. Сразу по возвращению в бункер мы отправили вертолетную группу обратно, уменьшать поголовье немцев под Москвой, точнее под Вязьмой и Гжатском, где шли тяжелые кровопролитные бои. Жукову, благодаря постоянной переброске войск с Дальнего Востока, удалось все-таки окружить войска 9-й полевой армии, 3-й и 4-й танковых групп Вермахта. Как и в нашей истории, частям Северо-Западного фронта удалось пробить оборону и, не давая противнику опомниться, за пару недель дойти и освободить Великие Луки, что отвлекло немецкие войска группы армий "Север" от участия в деблокаде окруженных под Москвой частей. Немецкому командованию пришлось ослабить давление на Брянском фронте и повернуть часть войск 2-й танковой группы Гудериана на север, причем все это происходило на фоне мощного наступления свежих советских дивизий.

Жуков скрепя сердце сошелся с Шапошниковым и, используя нашу транспортную систему, устроил еще один стратегический десант в районе Мценска, перебросив туда за три дня целых две армии, благодаря чему сумели рассечь войска 2-й танковой группы и синхронными ударами частей Брянского фронта окружить 48-й и 24-й механизированные корпуса. Перед самым Новым годом Гудериану удалось прорвать кольцо на юге и с остатками окруженных корпусов вырваться к Верховью, соединившись с частями 2-й армии и тут же попасть под удар войск Юго-Западного фронта.

Бои были тяжелыми, но благодаря тщательной подготовке, улучшенной системе управления войсками, совершенными средствами связи, мощной РЭБ, разведке и службе дешифровки, удалось практически полностью нивелировать все преимущества немецкой армии, и теперь две крупнейшие армии мира дрались на равных. Учитывая численный перевес советских войск на стратегических направлениях, огромные потери немецкой авиации, частичное нарушение системы управления и снабжения, ситуация на фронте вселяла оптимизм. Однозначно можно сказать, что руководство страны максимально реализовало эффект послезнания. Вообще я был приятно удивлен тем, как они это все разыграли, при этом постаравшись максимально уменьшить потери.

При анализе ситуации и так ясно, что переданная мной информация ценна до первого реагирования на нее на стратегическом уровне, и после этого, естественно, все пойдет по другому пути. Немцы не настолько косные и педантичные люди, привыкшие работать только по строго определенному плану. Вся их военная машина настроена на получение оперативной информации о противнике, нахождении слабых мест и соответственно нанесение молниеносных ударов — это основа военного искусства. Поэтому если, допустим, Сталин решился бы не позволить Гудериану произвести свой знаменитый поворот на юг в августе 41-го, направленного на разгром Юго-Западного фронта, то вся операция "Тайфун" шла бы по совершенно иному сценарию. В таком случае пришлось бы на ходу импровизировать, а так Шапошников знал почти точно расположение войска противника и сумел разработать блестящую оборонительную операцию с последующим переходом в наступление.

Если честно, то, думая над этой проблемой, у меня складывалась некая аналогия: на крупного и сильного, но не сильно обученного человека нападает мастер фехтования и начинает ловко колоть в болевые места. Да, у человека за поясом в закрытой кобуре лежит пистолет или, круче того — бластер, но вот времени выхватить его нет, потому что фехтовальщик не дает возможности и постоянно нападает. Да, человек знает, что его будут колоть в плечо, в руку, в живот, но он не успевает реагировать и только защищается и уклоняется. Нужна небольшая передышка, секунды, чтоб воспользоваться своим оружием, а времени нет, со всех сторон сыплются удары, льется кровь, и человек, вооруженный современнейшим оружием, теряет силы и отступает. Но он знает, что противник захочет закончить бой одним, последним ударом, для которого нужно приостановиться и набрать силы, и это дает ему шанс. Тот чуть притормаживает, вздыхает, улыбнувшись, заносит шпагу, делая красочные пируэты, и в итоге видит перед собой ствол пистолета, и через мгновение вспышка, грохот, и шпага выпадает из ослабевшей руки, а из простреленной груди удивленного противника льется кровь.

Так же и Красная Армия. Да, у них есть послезнание, есть силы, но не хватает опыта и скорости реакции, ведь механизированные корпуса, основа подвижных соединений РККА, были разгромлены еще в приграничных сражениях. Да, немцы, бьют, наступая, но настала передышка, и вот тут руководство СССР сумело достать свое оружие и нанести сокрушающий удар именно в самый благоприятный момент, когда немецкая техника просто отказывается работать в условиях сверхнизких температур, а потери от обморожений среди личного состава сопоставимы с боевыми потерями. Когда начались перебои с поставками продуктов, горючего, боеприпасов, когда коммуникации растянулись на сотни километров, и везде действуют партизаны, диверсанты и хозяйничает по ночам бомбардировочная авиация.

К чему это? А к тому, что послезнание хорошо, когда есть силы, средства и, главное, время на подготовку к реализации полученной информации. Поэтому я не задавал вопросов и все ждал этого решающего удара, и он последовал.

У нас же все шло по плану: установка работала непрерывно, перебрасывая с места на место людей, технику, грузы. Из Ленинграда эвакуировали людей, не задействованных на предприятиях и в системе обороны города. Дети, в первую очередь вывезенные в Сибирь, не умирали от голода, и это меня несказанно радовало.

Визит министра обороны РФ прошел примерно так, как я и ожидал. Вроде как к нам благоволят, но четыре раза напомнили, что я и мои люди давали присягу и обязаны беспрекословно подчиняться правопреемникам моего бывшего до ядерной войны руководства. Естественно, как они и ожидали, я съехал с темы и мягко напомнил, что я обещал защищать и спасать людей, чем в нынешний момент и занимаюсь. В общем, это было примерно то же самое, чем недавно пытался оперировать полковник Семенов, но в более жесткой форме из уст высшего руководства.

Видимо получив ожидаемый ответ, генерал Ростовцев перевел разговор на мою просьбу получить в мое личное распоряжение три однотипных тактических ядерных заряда. Естественно, это ему очень не понравилось, но я определил это как гарантию от захвата системы перемещения во времени третьими лицами. Он тогда удивленно спросил:

— А зачем три?

— Две установки, два заряда, а один, выбранный наугад, будет испытан, когда к нам в гости пожалуют каратели из бригады "Галичина". Не взорвется, значит, вы нас обманули…

Конечно, с его точки зрения, мои запросы выглядели весьма и весьма нагло, но у меня просто не было выхода и приходилось ставить условия, чтоб хоть в какой-то мере отстоять свою самостоятельность.

Были вопросы и про каналы в другие времена, но тут я отделался общими фразами, которые, естественно, его не убедили. Не узнав для себя почти ничего нового, генерал Ростовцев, получив соответствующее разрешение, был отправлен в Москву на переговоры, результатом которых была доставка в течение следующей недели восьми фронтовых штурмовиков Су-25 с экипажами, запчастями и боеприпасами, что существенно повлияло на обстановку на фронте — реактивные самолеты, за которыми не мог угнаться ни один из истребителей противника, оказались настоящим супероружием. Естественно, чтоб раньше времени не раскрывать секреты, штурмовики тоже работали по ночам, громя технику, склады, железнодорожные станции, внося еще больше сумятицы в ряды противника. Особо они отличились, когда под Верховье пошли на прорыв части 24-го и 48-го механизированных корпусов 2-й танковой группы Гудериана: штурмовики устроили натуральную резню немецким танкистам. Жалкие ошметки, вышедшие из окружения, уже никак не могли называться знаменитой 2-й танковой группой, а сам Гейнц Гудериан сгорел в бронетранспортере, куда угодила канистра с напалмом, сброшенная легким ночным бомбардировщиком, пилотируемым девушкой…