Неделя: Истории Данкелбурга - Жилин

Но зато теперь в моих венах порядком увеличилось адреналина! Одно дело - догадываться, и совершенно другое - осознавать, что в шаге от тебя стоит самый настоящий террорист.

Меж тем, Эрик продолжил рассказ:

- Какое-то время я действительно был психологом, но судьба сыграла со мной злую шутку, подсунув в клиенты видного в клане мафиози. Я быстро смог помочь ему, и тот моментально растрепал обо мне в верхах! Помнится, приехала машина, меня посадили на заднее сиденье и увезли к себе, заставив заниматься своей прямой обязанностью. Так где-то год я просто лечил бандитам мозги...

Потом всё изменилось - меня заставили работать с всякими там людьми, которые клану Фуокозо были не очень приятны, однако могли что-то важное нашептать на ухо. Используя свои психологические методы, мне пришлось развязывать им языки, отличать правду ото лжи, находить те абстрактные точки, на которые следовало давить.

Дальше было только интереснее: приходилось изучать анатомию, отрабатывать технику запугивания, методы сильного давления и, как следствие, научиться разного рода пыткам... Не всякого человека можно расшатать настолько, что он начинает говорить правду.

В конечном итоге, теперь я в клане мастер по допросам и, по совместительству, палач. Теперь ты понимаешь, Катарина, что любое твоё неверное слово, касательно того, что я только что рассказал, может привести к тому, что именно я вынужден буду тебя убить...

- Я это понимаю... - осипшим голосом ответила я.

Эрик посмотрел на свои наручные часы. Выражение его лица стало довольно равнодушным и отчуждённым. Он, бесспорно, желает поскорее уйти и никогда больше не встречать. Ему неприятна вся произошедшая ситуация...

- Сожалеешь, что спросила?

- Нет, - не раздумывая ответила я, - Нисколько не сожалею!

Эрик насторожено взглянул на меня, прищурился и через несколько секунд на его лице расплылась широченная улыбка. Он, очевидно, ожидал больших проблем с раскрытием его тайны...

Напрасно. Сегодня со мной вообще не должно возникать трудностей!

Провести эту ночь с тобой,

Как в том старом свидании,

Вспоминать былое под луной...

Вот оно - моё желание!

Посетить наше старое кафе,

То, где играют цыгане

Танцевать до окончания дня

Вот оно - моё желание!

Мы поднимем бокалы с вином,

Я буду смотреть в глубину твоих глаз,

Я буду чувствовать касание твоих губ

И ощущать их нежный вкус.

Слышать, как ты тихо шепчешь,

Когда настало время прощанья:

'Дорогой, я буду любить тебя вечно!'

Вот оно - моё желание!

(песня Патрика Нигельмана 'Моё желание', пластинка 'Тринадцать лун')

- А как ты... - конец моего вопроса съела внезапная немота. Я непроизвольно озвучила возникшую в голове шальную мысль, но, к счастью, своевременно успела замолчать.

- Как я потерял глаз? - легко догадался Эрик.

Я смущённо отвела взгляд, поскольку искренне считаю, что спрашивать человека о таком крайне невежливо. Нельзя заставлять человека вспоминать о неприятных страницах их прошлого...

- Ну, да...

- Это, - Эрик пустился в воспоминания, нисколько не обидевшись, - Это было во время одного допроса. Ко мне доставили одного амбала: не меньше двух метров высотой, широкий такой, исподлобья всё время смотрит. И глаза я его дикие хорошо помню - настоящий сатана! Он проник на одну нашу точку и убил там двоих голыми руками!

Его вскоре скрутили, начали избивать ногами, сломали ногу, руку и восемь рёбер. Потом нацепили на руки и ноги наручники и привели ко мне - нужно было разузнать, откуда он появился, зачем и кто его нанял. Я пытался спрашивать, но он молчал, как немая рыба. Пришлось взять нож...

Помню, как колол его в болевые точки, а он лишь мычал сквозь зубы. А потом вдруг разорвал цепь наручников, выхватил у меня нож и попытался ткнуть в лицо! Еле успел отскочить, но глаз он мне задел... Спасти его уже было невозможно, так что я с тех пор неразлучен с повязкой.

- Досадно... Так хотелось бы посмотреть на тебя без неё...

- Могу тебе это устроить, - Эрик потянулся к повязке.

- Нет, нет! - я отвернулась и замахала руками, стараясь остановить одноглазого, - Я имела ввиду тогда, когда ты ещё не был травмирован.

Эрик бодро рассмеялся, убирая руку от чёрной полоски ткани, закрывающей пустую глазницу.

- Я знаю, просто пошутил! Но, по правде говоря, время уже позднее, думаю, и тебе, и мне пора забыться сном! Конечно, было очень приятно быть сегодня с тобой!

- Мне тоже, Эрик! - жалко было отпускать его, хоть и придётся.

Я поднялась, чтобы проводить блондина. Эрик сделал шаг в мою сторону:

- Но, перед тем, как уйти, я должен предложить тебе ещё один тест, - психолог достал из кармана прямоугольник из картона, - Здесь другая картинка - скажи, что на ней видишь, Катарина?

Я приняла из его рук картонку и внимательно посмотрела на неё: похожие хаотичные пятна самых разных цветов. Эти аляповатые мазки складывали собой что-то совершенно невообразимое...

Я озвучила все одну из сотен приходящих на ум ассоциаций:

- Вижу здесь море, солнце скрывается над горизонтом, а в небе, совсем низко над водой, летают чайки... или это летучие рыбы...

Эрик довольно улыбнулся и забрал из моих рук карточку. Его голубой глаз азартно сверкнул в свете люстр...

- В чём дело? - недоумённо захлопала я глазами, повторно улыбаясь вслед за ним.

- Видишь ли, всё случилось именно так, как я и планировал. Ассоциации с изображением в парке помнишь? Тогда ты не поверила, что они вызваны негативным восприятием окружающего. Так вот, сейчас я предложил тебе то же самое изображение...

Эрик Пансмакер ушёл ровно в полночь. Он навсегда покинул мою жизнь, оставив немало тем для размышления. Его философия, оставшаяся в моей голове, безусловно, изменит мою жизнь.

Я сижу на подоконнике, прижавшись лицом к ледяному стеклу. С той стороны ночь. Как только наступила среда, в небе закружились первые снежинки...

Навеки ваша, Катарина!

Среда, 3:41

Меня зовут Гарольд Белфорт. Большая часть города трясётся от страха при первом упоминании моего имени. Меня боятся, но не уважают...

Два часа назад я расправился с очередной гнидой. Он решил, что своих можно просто так бросить и умчаться в клан мафии, прихватив с собой пару наших секретов. Предатели - это те редкие мученики, которых я убиваю особенно жестоко... И стараюсь делать это медленно!