На крыльях мужества - Иван Драченко

"По ущелью выйти в долину реки Вислока, - созрел план дальнейших действий, - и, сделав затем резкий разворот вправо, следовать кратчайшим путем, чтобы пересечь линию фронта в районе города Кросно, который находится в руках советских войск".

Томительные минуты. Казалось, что облетел половину земного шара.

"Неужели ошибся? - вкралась тревожная мысль. - Не может быть". Наконец-то заблестела ожидаемая речка. Высота облаков не превышала восьмидесяти - ста метров, воздух необычно прозрачен, видимость превосходная. Делаю разворот вправо и следую в северовосточном направлении по притоку Вислока, в район Кросно.

"Избежать бы обстрела зениток", - соображал я, обходя стороной крупные населенные пункты.

Впереди по курсу показался небольшой городок.

- Командир, где мы находимся? - взволнованно спросил стрелок.

- Сейчас зайду на город, уточню.

Все отчетливее вырисовывались кварталы, сплетения дорог. Крыло наплывало на окраину города. И тут по самолету был открыт ураганный огонь зениток. Стреляли сзади, спереди и с боков. Установки "эрликонов" создали разноцветный фейерверк. Орудийные снаряды рвались рядом, окутав самолет сплошным дымом. От прямого попадания снаряда машина резко клюнула носом вниз, едва не врезавшись в землю. На высоте десяти-пятнадцати метров мне все же удалось вывести ее в горизонтальный полет.

- Снаряд попал по хвостовому оперению, отрубил третью часть стабилизатора, - с дрожью в голосе доложил стрелок и, обнаружив огневые точки противника, запустил в них несколько длинных очередей.

...Город остался позади. Не стало слышно зениток. Кажется, прорвались. Но многочисленные повреждения осложняли управление самолетом. Кроме большой дыры, в крыле прибавилось несколько пробоин снарядами "эрликонов". Часть стабилизатора была отрублена. Машину сильно кренило влево, она лезла вверх. Удержать ее в горизонтальном положении стоило больших усилий. Снять же нагрузку оказалось невозможным: специальное устройство было разбито.

Лишь мотор не имел повреждений, жужжал, как пчела, и усердно тянул сильно израненную машину. И который раз я с благодарностью подумал о тех людях, которые создали эту замечательную машину. Не всякая выдержит такие испытания.

"Жешув", - без сомнения определил показавшийся впереди крупный город, на окраине которого находился хороший аэродром.

- Командир, садиться будем? - спросил воздушный стрелок, понимая, что я сильно измучился.

- Нет, потянем домой, осталось тридцать .километров, всего пять-шесть минут полета.

Мысленно мне виделось, как переживает и ждет возвращения самолета механик. И я представил, как бы он прыгал, увидев самолет No 01 над аэродромом. А предстоящая посадка беспокоила: и самолет поврежден, и облачность низкая.

Зашел один, другой раз. Никак не удавалось выйти в створ посадочной полосы.. Бензин кончался - стрелка приближалась к нулю.

Наконец заход удался, на душе отлегло. Выйдя из кабины, я выкурил одну за другой, две папиросы и поздравил стрелка.

- Алексей Петрович, со вторым рождением вас!

- И вас также, - ответил он. - Да-а, полетик был - жуть, одна...

На пути к командному пункту встретил Сашу. Овчинникова.

- Доплелся? - с сочувствием спросил он.

Я рассказал, в каких условиях пришлось лететь и как свирепо обстреливали нас гитлеровские зенитки. Такой шквал огня над этим городом был для меня неожиданным. Непонятно, почему там ад такой?

Саша объяснил: в Ясно действует нефтеперерабатывающий завод. Противник охраняет его от удара с воздуха, прикрывая двенадцатью или даже шестнадцатью батареями зенитных орудий.

- Вот они все и били по тебе, - сказал Саша.

У командного пункта я встретился с Девятьяровым. Он обрадовался.

- Доложили, что ты не вернулся. Тридцать минут прошло, как мы сели.

- А вы-то как добрались? - спросил я.

- Заметил низко надвигающуюся облачность. И по долине одной из речушек удачно вышел за перевал.

- Все пришли?

- Зайцева нет, оторвался где-то...

Забегая вперед, скажу, что, погоревав, мы стали считать "Зайчика" погибшим. Но спустя два месяца он вернулся в полк с забинтованной головой.

- Где пропадал? - поинтересовались мы.

- В Венгрии, в госпитале меня отхаживали.

- Каким ветром туда занесло?

- Вот так и занесло. Увлекся стрельбой и не заметил, как самолеты исчезли, будто сквозь землю провалились. В облака лезть не решился. Посмотрел на

юг - погода сносная. Пересек Чехословакию и сел в поле. К счастью, территория оказалась занятой нашими войсками.

...Но дорого обошлась нам Дукля. Некоторые летчики оказались на госпитальных койках, погиб замполит полка майор В. А. Константинов. В районе Теодорувки зенитный снаряд попал прямо в бомбоотсек "ильюшина". Не успев покинуть самолет, Константинов врезался в гору. Вместе с ним погиб и воздушный стрелок младший сержант Д. Шелопугин. Я особенно тяжело переживал гибель Константинова, мужественного коммуниста, исключительно душевного и обаятельного политработника, который дал мне рекомендацию в партию. За два дня до окончания Восточно-Карпатской операции, то есть 26 октября 1944 года, меня прямо на КП полка генерал В. Г. Рязанов поздравил с высокой наградой - присвоением звания Героя Советского Союза.

Я на всю жизнь запомнил товарищеский ужин, на который собрались боевые побратимы, крыло которых я всегда ощущал рядом.

Запомнил трогательные, проникновенные слова заместителя командира полка по политчасти полковника Е. И. Лапина, большого любителя поэзии. Свою речь он закончил так:

- Иван правильно решил, что "лучше с бурей силы мерить, последний миг борьбе отдать, чем выбраться на тихий берег и раны горестно считать". Оваций не надо. Стихи не мои, а Адама Мицкевича.

Волнующие, неповторимые минуты пережил тогда. Как на фотопленке, проявилось все пережитое, выстраданное: плен, госпиталь, перелет из Полтавы, бои, когда мы не знали, когда день и когда ночь, смерть друзей, гибель отца-коммуниста, письма родных из непокоренного Ленинграда... Моя награда была и наградой всем нам, ибо все делалось сообща, во имя одного великого - победы. Украдкой смахивал слезы и не стыдился своей слабости: со слезой, говорят, из человека выходит горе.

Теперь с жешувского аэродрома мы "натаскивали" прибывших молодых летчиков, одновременно вели разведку, ходили на свободную "охоту".

Во время тренировочных полетов четверка "мессершмиттов" атаковала самолет-разведчик Пе-2 прямо над аэродромом. Руководитель полетов, увидев, как "мессеры" клюют "пешку", отрадировал нашим истребителям, находившимся в воздухе.

- Безобразие! На глазах бьют "пешку", а вы прохлаждаетесь. Да развернитесь влево, всыпьте как следует нахалам.