Скажи миру – «нет!» - Олег Верещагин

– Не ходи-и!!! – завопила Танюшка, вцепляясь мне в плечи.

– Да он уже к Балтике подбегает, – с трудом выговорил я и, оглянувшись, увидел, как по крыльцу ссыпаются все наши.

Санек орал:

– Что случилось?!

– Ничего. – Я вдруг ощутил какое-то подергиванье внутри. – Тут был медведь, но Танюшка его убила, я думаю.

После этого я плюхнулся в мокрую траву и совершенно искренне заржал.

Танюшка буквально навязалась со мной – я, собственно, и не возражал, почему бы и не прогуляться по московским окрестностям? Арниса и Кольку Самодурова я тоже взял с собой.

Вадим со своими ушел на час раньше. Выступили и мы – вдоль ручья, взяв направление на все тот же поднимавшийся дымок. Колька с ружьем шагал по одному берегу, мы втроем – по другому.

Как-то неожиданно мы вышли в обжитые места. Ручей вдруг свалился небольшим красивым водопадиком на дно широкого оврага, заросшего ивняком, – там текла речушка, уютно журчавшая на перекатах. Чуть в стороне через овраг был перекинут мостик, а за ним начиналась утоптанная тропинка. У самого ее начала на разлапистом дубе были вырезаны две сплетшиеся спиралью змеи, повернувшие друг к другу головки.

Священные ужи – версия Игоря Мордвинцева насчет прибалтов подтверждалась. Я мысленно перевел дух – на карте Йенса не были обозначены здешние стоянки, мне вовсе не улыбалось встретиться с какими-нибудь ненормальными. А прибалты – это свои, из Союза. Хорошо бы еще и вторая компания оказалась неплохой. Тогда точно можно тут поселиться, дружить домами… и как знать – может, Йенс-то и оказался бы не прав, а вот идея Сергея о создании государства обрела бы смысл.

Меня так подбодрила эта мысль, что я махнул рукой и весело, громко сказал:

– Пошли быстрей!

Вадим взял с собой двух Игорей – Северцева и Сморча, наотрез отказав всем девчонкам. Он собирался идти быстро: два десятка километров по лесу – это за пять-семь часов, в зависимости от местности. Да на месте, да обратно… «Хотя, – с черным юмором подумал Вадим, – обратная дорога может и не состояться».

Восход солнца застал их в пути, когда они шли просторной дубравой, красивый восход, словно солнце проникало в десятки резных витражей, дробя свой свет на колючие черно-золотые колеблющиеся отражения. Идти было не так уж трудно – легче, чем Вадим думал и рассчитывал, – а солнечный восход резко повысил настроение.

Поэтому Вадим не сразу разобрался в ситуации, когда вылетевшая откуда-то спереди стрела вонзилась в землю у его ног – и закачалась солнечно-желтым, как небесный блик, оперением. Он две или три секунды просто смотрел на это оперение, осмысливая, что это не был промах – невидимый стрелок мог бы всадить стрелу ему в грудь, – а именно предупреждение. Оба Игоря, со свистом обнажив оружие, встали боками к Вадиму и друг другу, в плотный треугольник. Ощутив их плечи, Вадим обратился к лесу перед собой (чувствуя себя очень глупо):

– Кто там стреляет?

Ответ был еще более странным. Из-за дубов впереди мягко и бесшумно выступил человек, одетый в грязновато-зеленую кожу – куртка, шнурованная на груди, узкие штаны, сапоги с отворотами, маска с отверстиями для глаз. На поясе висели длинный кривой нож и длинная шпага. Над плечом поднимались оперения стрел, в руках незнакомец держал средней длины полунатянутый лук со стрелой, смотревшей в землю, впрочем, в том положении, из которого оружие можно легко вскинуть и тем же движением выпустить стрелу.

– Дальше ни шагу, – грубоватым мальчишеским баском сказал зеленый незнакомец. – По крайней мере – пока не выясним, как и что.

– Эй, ты русский?! – обрадовался Вадим. Он ощутил боком, что Север плавно спустил в ладонь метательный нож. Если что – не факт, удастся ли лучнику выстрелить: эта мысль тоже успокаивала. Но Вадиму не хотелось бы, чтоб до этого дошло – тем более что парень тоже мог быть не один.

– Русский, русский, – кивнула маска. – А вы, я вижу, тут недавно? Это ваш дым был около заброшенной башни?..

Тропка оказалась довольно хорошо утоптана и вообще производила впечатление часто используемой, не звериной, а вполне человеческой. Мы двигались по ней, если честно, совершенно дебильно: мы с Танюшкой с левого края, Колька – посредине и чуть впереди, Арнис – сзади; каждый сам по себе, в сущности, уже приучив себя к мысли, что нас ждет приятная встреча с соотечественниками. Даже Арнис оживился – для него впереди находились соотечественники вдвойне…

…До сих пор не знаю, что же спасло Кольку. По всем параметрам засады он должен был получить аркебузную пулю в голову, в висок – но вместо этого камешек ударил его в правое плечо, и мы услышали его крик одновременно со щелчком спущенной тетивы.

И как обычно бывает в таких ситуациях – я мгновенно увидел то, чего раньше в упор не замечал: фигуру мальчишки в кустах. Лицо не различалось в тени, но я видел, как он, одной рукой взводя аркебузу, другой подносит пулю к зарядному отверстию…

– Танюшка, назад! – яростно крикнул я, бросаясь вперед и выхватывая палаш, – между нами было метра три всего, и, начни я расстегивать кобуру нагана, он бы пристрелил меня в упор. – Арнис, прикрой ее!

Мыслей сразу стало как-то много, но они не мешали друг другу. И что я так и не переделал кобуру удобнее; и что Танюшку я зря взял с собой; и что Колька не сможет стрелять из ружья с пробитым плечом; и что напавших на нас тут может быть много, – а главное, было недоумение: почему они на нас напали, не за урса же приняли?!

Мальчишка не успел зарядить оружие. Он поднял лицо – загорелое, но со светлыми глазами – и, что-то беззвучно крича, бросил аркебузу в меня. Я уклонился, а когда выпрямился – он уже выскочил из кустов, держа в левой руке большой, чуть изогнутый «по-ятаганному» нож, а в правой – короткий широкий меч. Распахнутая джинсовая куртка мальчишки была надета на голое тело.

Первый рубящий удар едва не вышиб у меня из руки палаш; одновременно нападающий попытался достать меня ножом. Я отскочил, левой выхватывая дагу. За моей спиной кричали и лязгала сталь – да, этот парень не один, но мне некогда было даже оглянуться. Однако какое-то внезапно вспыхнувшее чувство заставило меня нырнуть чуть в сторону – и короткий широкий нож, свистнув у моего уха, ушел в кусты, срезая ветки. Но я и тут не смог оглянуться. Оскалив зубы, мальчишка рубил крест-накрест, держа нож в опущенной левой руке – чуть на отлете и острием вверх. В глазах у него была такая ненависть, что я даже не возмутился, а удивился – за что?! Но мне уже не казалось, что это дуэль, как с немецким конунгом. Это была настоящая схватка, как с урса, – только опасней в сто раз…

Он в самом деле ударил ножом – я поймал выпад дагой и попытался вывернуть вражеское оружие, но не получилось – мальчишка отскочил.