Влюбить в себя - Раиса Рябцева

Евгений никак не мог при всех выразить свое восхищение тем, что произошло, и какую роль в этом сыграла Анастасия Глазунова. Но под столом он осторожно притронулся своей ногой к ее щиколотке. Она бросила на него беглый укоризненный взгляд.

Но тут течение совещания было нарушено доносившимся из приемной Кондратьева непонятным шумом. Пока собравшиеся за столом недоуменно переглядывались друг с другом, дверь из приемной распахнулась, и в кабинет влетела, насколько только может описать это слово поведение закованной в гипс женщины, Татьяна Воронина. На ней был одет светлый деловой костюм, поверх которого накинута длинная норковая шуба — та самая, в которой совсем недавно разгуливала Анастасия. Следом за Ворониной вбежала покрасневшая от гнева и возмущения секретарша президента фирмы «Аргос».

— Вы не имеете права находиться здесь! — кричала она. — Вашего имени нет в списке.

— Нет, я имею право.

— Это закрытое совещание. Посторонние не должны на нем находиться.

— Что? — разъяренно завопила Воронина. — Я посторонняя? Прочь!

Она вытолкнула ничего не понимающую секретаршу назад в приемную и закрыла за ней дверь. Увидев обращенные на нее непонимающие взгляды, Воронина воскликнула:

— Слава Богу, что я вовремя обо всем узнала!

Кондратьев в изумлении пробормотал:

— Что происходит?

— Вас обманывают! — Воронина потрясала кулаком, как будто собиралась немедленно расправиться с обидчицей. — Вот она, самозванка!

Бронников, которого происходящее касалось больше других, встал из-за стола.

— Татьяна, что ты здесь делаешь?

— Сядь! — цыкнула на него Воронина.

Она выглядела такой ошалевшей, что Бронников растерянно опустился в свое кресло.

— Я — начальник отдела в фирме «Роско». Я занималась вопросами, связанными с вложением денег в радио «Классик». А эта… — Воронина едва сдержалась, чтобы не матернуться, — она работает у меня секретаршей.

— Какой секретаршей? Этого не может быть, — возразил Бронников. — Я ее хорошо знаю, мы вместе занимались этим делом.

Воронина нервно засмеялась и стала трясти головой, как ненормальная старуха.

— Ах, нет? Значит, она не секретарша? Значит, вот как она всем вам мозги запудрила? А ты спроси ее, спроси!

Бронников посмотрел на Анастасию так, как будто увидел ее впервые в жизни.

— Ты ведь не секретарша? — в его голосе прозвучал страх.

Настя едва смогла выговорить:

— Я могу все объяснить.

Но объяснений уже не требовалось. Бронников выглядел совершенно убитым.

— Господи, так ты, действительно, ее секретарша…

Воронина праздновала момент своего триумфа. Она сделала оскорбленное лицо и, поправив слипшиеся волосы, заявила:

— Я ездила в Швейцарию на семинар для работников финансовых компаний. К сожалению, мне не повезло, я сломала ногу. На две недели меня положили в больницу. А она, по давней русской традиции, выдала меня за себя, рылась в моих бумагах, беззастенчиво пользовалась именем нашей фирмы. Присвоила себе все, что только можно было себе присвоить. Всю информацию, касающуюся группы «Аргос» и радио «Классик», она нашла у меня в компьютере и начала активно разрабатывать эту жилу, очевидно, рассчитывая на приличное вознаграждение. Не так ли, Настя? Или как ты там теперь себя называешь?

Анастасия, конечно, была виновата во многом, и сама она прекрасно это понимала. Однако о том, что касается радио «Классик», Воронина беззастенчиво лгала.

— Но насчет радиостанции это была моя идея, — осмелилась возразить она.

Что последовало за этим, напоминало финальную сцену из гоголевского «Ревизора». Кондратьев смотрел на своего заместителя, заместитель — на Бронникова, Бронников — на Анастасию и так далее. Потом все уставились на Воронину, ожидая от нее объяснений: кто же, в конце концов, обманывает, и насколько далеко этот обман зашел?

— Ты проиграла и не пытайся оправдываться, — торжествующе заявила Воронина.

— Но вы…

Анастасия долго не могла заставить себя произнести это слово.

— Но вы обманываете, вы лжете!

Воронина вдруг охнула, закатила глаза, стала хватать ртом воздух, а затем едва не упала на стол. Если бы не вовремя выскочивший из-за стола вице-президент «Аргоса», который подхватил ее под руку. Воронина вполне могла бы разыграть обморок.

Ей помогли сесть за стол и налили стакан воды. Татьяна с жадностью выпила и некоторое время пыталась отдышаться.

— Спасибо. Большое всем вам спасибо за то, что вы, наконец-то поняли, как обстоят дела. Это просто счастье, что я вовремя обо всем узнала. Ну что ж, насколько я понимаю, договоренность достигнута, дело вступило в окончательную стадию, так что, пожалуйста, передайте мне комплект документов, и давайте продолжим.

— Так кто же ведет эту сделку? — Кондратьев посмотрел на Бронникова.

— Одну минутку, Владимир Константинович, — Бронников воззрился на Анастасию, ожидая от нее ответа.

— Я знаю, что ты не веришь мне, Женя, но… — на ее глазах выступили слезы, — ладно, это все уже не имеет значения. Извини. Я хочу попросить извинения у всех.

Настя встала из-за стола, взяла свою сумочку и направилась к выходу походкой человека, который только что лишился последнего, что у него оставалось в жизни.

Бронников отодвинул в сторону ненужный теперь стул, на котором только что сидела Анастасия, и, смущенно кашлянув, продолжил:

— Ну что ж, произошла замена игрока, но это никак не должно отразиться на нашей игре. Нам нужно заключить сделку, а для этого обратимся к документам. Сейчас мы познакомимся с конкретными цифрами и деталями соглашения.

Глава 8

Вскоре Настя узнала о том, что женится Никита Шилов. Еще несколько недель назад известие такого рода могло произвести на нее впечатление взорвавшейся бомбы, но сейчас она восприняла новость с абсолютно философским спокойствием. Поначалу в сердце что-то шевельнулось, но, скорее, это было сожаление о попросту растраченной любви. Сколько времени, сил, нежности было отдано, сколько надежд было с этим связано, какие перемены произошли из-за того, что между Анастасией Глазуновой и Никитой Шиловым были очень близкие отношения.

А в результате все закончилось самой банальной изменой… Впрочем, можно ли было называть это именно так с формальной точки зрения. Ведь они так и не поженились.

Да, похоже, что ему нужна другая. Такая, как его будущая супруга Надя Шабалина — тихая, простая, скромная, ни на что не претендующая, готовая относиться к своему супругу с обожанием, готовая исполнять любое его желание, готовая неотлучно находиться при нем, готовая пожертвовать ради него всем, что было в ее жизни. Впрочем, на что еще она могла рассчитывать? Выйти замуж для Нади было пределом мечтаний. Да и Никита нашел ту женщину, которая не будет вызывать у него раздражение своей излишней самостоятельностью и желанием строить свою жизнь в соответствии с собственными представлениями о ней.