Че Гевара, который хотел перемен - Збигнев Войцеховский

Традиционное объяснение этой ситуации звучит как «ошибка коммунистического руководства». И оно в корне неверно. Служа способом достижения абсолютной власти, Куба управлялась весьма грамотно – в лучших традициях Ленина, Мао, Хо Ши Мина, Ульбрихта, Тито и Ким Чен Ира.

Человек с не такой манией величия смог бы увидеть в кубинской экономике курицу, несущую золотые яйца. Кастро же руками Че Гевары свернул ей шею. Он методично уничтожал первую экономику в Латинской Америке, чтобы помешать развиваться другим возможным центрам власти. Несмотря на шквал туристов и поток инвестиций из Канады, Латинской Америки и Европы на протяжении десятилетия, в начале XXI века Куба все такая же коммунистическая в самой своей сути, как и в 1965 году. Братья Кастро очень бдительны в этом отношении.

Кастро хотел управлять Кубой, как своей гасиендой, а ее гражданами, как скотом. Его министр промышленности, по всей видимости, действительно верил в социалистические фантазии-идеалы. Когда в мае 1961 года Че заявил, что под его началом кубинская экономика достигнет ежегодного темпа роста в 10 процентов, он действительно в это верил.

Здесь идеологи свободного трудового рынка ошибались. Они настаивали на том, что с отменой эмбарго капитализм в конечном счете проникнет в страну и нанесет Кастро «удар под дых». Однако все доказательства свидетельствовали об обратном. Капитализм не уничтожил Кастро, и даже не привлек его на свою сторону. Это Кастро отмел его прочь. Он не был ни Дэном Сяопином, ни Горбачевым. В 1959 году Кастро мог бы легко оставить большую часть экономики Кубы нетронутой, сделать ее послушной своим прихотям, как Перон, Франко или Муссолини. Он мог бы взять половину и быть, как Тито. Он мог потребовать действия от всех участников и быть, как Маркос, Трухильо, Мобуту или Сухарто. Но этого было для него недостаточно.

Кастро жаждал власти не меньше, чем Сталин и Мао. Он нанял садистски и претенциозно верующего в идеалы революции Эрнесто Рафаэля Гевару Линча де ла Серна, чтобы тот помог ему получить ее, сначала как палача своих врагов (реальных, воображаемых и потенциальных), а потом как разрушителя экономики. Задача была выполнена, и Эрнесто Гевара сам был ликвидирован – так же ловко, как Кастро обычно ликвидировал многих других сообщников, соперников, и даже несколько настоящих врагов.

Однажды Че решил, что кубинцы должны научиться играть в футбол, как жители его родной Аргентины. Для этого у американских владельцев была отобрана сахарная плантация Центральная Макарена, неподалеку от Сьенфуэгоса (кстати, на самом деле плантаций на Кубе, принадлежащих американцам, была от силы четверть, а не большинство, как уверяют «левые» идеологи). На плантации также был огромный сад с деревьями манго, авокадо и маммеи, которые только начали давать плоды.

Че приказал подчистую вырубить эти деревья, а на их месте построить футбольное поле.

Год спустя поле поросло сорняками и покрылось рытвинами, поскольку совсем не использовалось. Стволы деревьев продолжали гнить в грудах за пределами поля, а жителям пришлось охотиться за свежими фруктами на черном рынке. Оказалось, что футбол просто не заинтересовал никого на Кубе. Даже под страхом отправки в лагерь Гуанахакабибес.

Че Гевара также верил, что Кубу можно индустриализировать в приказном порядке, как это сделал Сталин в СССР. На самом деле благодаря указам Че Куба перестала быть развитой индустриальной страной. В одном из своих декретов он приказал построить завод холодильников в Сьенфуэгос, фабрику горнодобывающих инструментов в Санта-Кларе, а в Гаване – фабрику по производству карандашей и обувную фабрику.

Поставки? Спрос? Затраты? Такие «буржуазные детали» не интересовали Че. Ни одна из фабрик в конечном счете не выпустила ни единого продукта.

Че Гевара бранил химиков нового завода «Кока-кола», так как напиток, который они производили, был ужасным на вкус. Некоторые из них заявляли, что в этом виноват сам Че, который национализировал завод и отобрал его у бывших управляющих, которые, в свою очередь, увезли фирменный рецепт кока-колы с собой в Америку. На эту дерзость Че ответил угрозой тюремного лагеря. Во время своего пребывания на посту он также купил целый парк снегоуборочной техники в Чехословакии. Он был убежден, что техника может быть легко преобразована в машины для уборки сахарного тростника и, таким образом, будет способствовать механизации сбора урожая и увеличению производства сахара на Кубе. На самом же деле снегоуборочные машины давили сахарный тростник, срезали его на неправильную длину, и в итоге уничтожили все посадки. Это было одной из причин спада производства сахара на Кубе (в 1963 году сахара было произведено более чем вполовину меньше, чем при Батисте). Воистину это начинание Гевары может с успехом служить аллегорией всего коммунизма.

Продукции знаменитой обувной фабрики Че хватало ровно на два шага перед тем, как она разваливалась. Министр не понимал, почему обувь, произведенная на этой фабрике, просто стоит на полках. В 1961 году большинство кубинцев все еще носили дореволюционную обувь, постоянно ремонтируя и полируя ее, но не покупали обувь новой фабрики.

Это привело Гевару в ярость, и он отравился на фабрику с инспекцией.

Зная о его «гуманистической» репутации, все рабочие старались вести себя безупречно. «В чем здесь проблема? – рявкнул Че на начальника фабрики. – Почему вы выпускаете обувь, которая никуда не годится?!»

Начальник фабрики посмотрел министру промышленности прямо в лицо. «Все дело в клее, – ответил он. – Этот клей, который вы покупаете у русских – полное дерьмо. А мы когда-то покупали клей в США». Это действительно задело Гевару, и он разразился своей обычной гневной тирадой, заставив всех рабочих содрогнуться в ожидании самого худшего. Многие из них уже потеряли родственников в Ла-Кабанье, у других родные находились за колючей проволокой в лагерях вроде Гуанахакабибеса.

«Ладно же, – сказал мастер и передал Геваре ботинок прямо с конвейера. – Смотрите сами».

Че схватился за подошву, потянул – и та тут же отлетела, как банановая кожура. «Почему вы не сообщаете об этом некачественном клее в Министерство промышленности?» – лязгнул зубами Че. «Мы сообщали, – пожал плечами начальник. – И неоднократно, но ничего не изменилось». Че приказал своим вездесущим головорезам схватить дерзкого начальника. «А теперь вы подумаете и решите, как сделать эти туфли лучше, – окинул он рабочих свирепым взглядом. – Иначе всех вас постигнет та же участь». Он развернулся и вышел вон, а начальника фабрики больше никогда не видели. Тем не менее Джон Ли Андерсон уверяет нас, что «это не Че виноват, это сама система заставляла его так поступать», и что действовал он, исходя из нужд прогресса, а не жажды власти.