Ускользающая тень - Крис Вудинг

Стоит отодвинуть полог, и к кровати тут же подбегают дети, чтобы на меня поглядеть. Смотрят с любопытством и лёгкой опаской, я улыбаюсь им. Пожилая женщина, ругаясь на своём языке, оттаскивает их прочь. Заходит Фейн, в руках у него тарелка с едой. Какое-то пюре из сладкой мякоти, семена и ещё что-то, даже не знаю что.

— Тебе надо поесть, — говорит Фейн.

Два раза просить меня не приходится.

— Руками? — уточняю я, заметив отсутствие столовых приборов.

— Мы всегда так едим, — отвечает Фейн.

Отлично. Набиваю полный рот пюре. На мой вкус сладковато, но я бы сейчас что угодно проглотила. Доедаю и спрашиваю, нет ли чего-нибудь ещё.

— Много сейчас нельзя, а то плохо будет. Торопиться не надо, — возражает Фейн.

Поев, ощущаю себя намного бодрее и начинаю оглядываться по сторонам. Чувствую, что залежалась.

— Мы едем, да? — уточняю я.

— Да.

— Где мы?

Фейн протягивает мне руку.

— Уверена, что можешь стоять?

Скидываю одеяло.

— Хотя бы попробую.

Фейн помогает мне подняться. Сразу начинает кружиться голова, но это быстро проходит. Осторожно иду по комнате, опершись на руку Фейна. Мужчины бормочут приветствия, молча киваю в ответ. Приближаемся к одному из окон. Вижу, что занавески отодвинули. Окна выполнены в форме перевёрнутых треугольников, стёкол в рамах нет.

Выглядываю наружу и сразу всё понимаю.

Палитру ночного неба составляют загадочные зелёные, бледные голубые, магические фиолетовые тона. Даже не ожидала, что ночью может быть так светло. Холодное сияние многочисленных звёзд заливает неровную каменистую поверхность. Единственное, что виднеется на горизонте, — далёкие мерцающие всполохи молний. Пейзаж совершенно пустынный, подобных ему я ещё ни разу не видела. Скалы возвышаются над этим каменным морем, словно огромные чудовища. Чуть подальше вижу неровные пики гор, на склонах которых растут леса из микоры, лишайниковых деревьев и лиственных пород, о которых мне до этого приходилось только слышать. Высоко в воздухе можно разглядеть стаю летучих существ с мембранообразными крыльями, парящих над каньонами.

Быстро отхожу от окна. Что-то голова закружилась, должно быть, от высоты. Да и огромное, сверкающее огоньками пространство над головой с непривычки ошеломляет. Нет, пока что мне под крышей гораздо спокойнее. И всё же чудесный вид из окна манит и притягивает, поэтому вскоре выглядываю снова. Стою и смотрю как заворожённая, и постепенно страх проходит. Начинаю осознавать, что никакая опасность мне не грозит. Древние инстинкты понемногу берут своё. Навыки, унаследованные от предков, всю жизнь проживших под этим звёздным небом.

Когда я решила, что движущаяся комната не может находиться внутри повозки, потому что она слишком велика, я ошиблась. Оказалось, дома движутся цепочками по пять-шесть штук. Широкие, низкие строения с закруглёнными крышами покрыты каким-то чёрным, отражающим свет материалом. С карнизов, покачиваясь, свисают талисманы и тотемы. Каждый дом помещён на прочную деревянную платформу, под которой в несколько рядов расположены гигантские ролики, на которых медленно катится по каменистой местности всё сооружение.

Но больше всего меня поражают не эти творения инженерной мысли, а существа, которые тянут дома за собой. Даже дыхание перехватило. Сразу догадалась, что это за зверь. Они называются гетра. Рейта ими особенно интересовалась и при любом удобном случае принималась рассказывать про этих животных. У Рейты даже мечта была — наблюдать за стадами гетра, когда станет профессиональным натуралистом. Теперь понимаю и разделяю её восторг. В жизни не видела такого огромного животного.

Издалека гетра можно принять за движущиеся холмы, словно поднимающиеся прямо из земли. Длинные, разделённые на сегменты хвосты тянутся сзади. И хвосты, и спины покрыты пыльными и поцарапанными чёрными пластинами, образующими нечто вроде панциря. На концах хвостов — широкие кисти, сразу заметающие следы гетра, как только те продвигаются вперёд. Других частей тела не видно, но я знаю, что под панцирем скрываются гигантские, как у краба, ноги. Дома прикрепляются к гетра с помощью сложной системы из цепей и верёвок, некоторые из них привязаны к клиньям, вбитым прямо в панцирь гетра. Другие крепления уходят под него.

Теперь понимаю, что зря опасалась воздействия солнечных лучей. Здесь можно чувствовать себя в безопасности. Дети Солнца разработали специальные солнцезащитные материалы, о составе которых могу только догадываться. Кроме того, они располагают ресурсами, о которых мы под землёй даже не слышали. Существа вроде гетра отлично приспособлены к жизни в природе. Ничего удивительного, что Дети Солнца это подметили и переняли важные принципы их выживания для собственной пользы. С таким умом и способностью к обучению можно ли удивляться, что Дети Солнца приспособились к окружающей среде не хуже зверей?

— Куда мы едем? — спрашиваю у Фейна.

— В ту сторону, куда Каллеспа поворачивается.

Значит, я всё ближе и ближе к Джею. Если двигаться по ходу вращения от форта Фаракца, окажешься сначала на границе, а потом в Эскаране.

Фейн будто прочёл мои мысли.

— Через несколько дней будем ехать мимо пещер, через которые можно спуститься на границу. Искатели пути согласились повернуть караван, чтобы ты могла там выйти.

— А как же ты? — спрашиваю я и поворачиваюсь к нему.

— Я остаюсь. Поговорил со Знатоком этого круга. Теперь понимаю, что я был глуп. Есть причины, чтобы мой народ… — Фейн запинается, подыскивая нужное выражение, — держался в стороне?..

Одобрительно киваю. Здорово он уже навострился. Фейн улыбается и продолжает:

— Буду дальше учить эскаранский, теперь мне станет легче, потому что я больше знаю. Потом пойду на границу наших земель, где есть эскаранцы, там буду ещё учиться. А когда стану старше и мудрей, тогда можно будет подумать о том, чтобы идти в вашу землю.

Услышав новость, ощущаю диковинную смесь грусти и облегчения. С одной стороны, теперь Фейну ничего не грозит, а это главное, но при мысли, что никогда больше его не увижу, падает сердце. Возможно, Фейн заранее предвидел, что всё сложится именно так. Потому и не ответил на мой поцелуй.

Нет, нельзя об этом думать. Всё равно вместе нам не быть.

Поворачиваю руку, чтобы показать Фейну символ на внутренней стороне запястья.

— Что он означает? — спрашиваю я.

— Это символ, что ты друг Детей Солнца, — поясняет Фейн. — Теперь ты член круга. Очень мало чужаков получили такую честь.

Фейн смотрит на меня большими чёрными глазами.

— Значит, ты можешь остаться. Если захочешь.

Смотрю в окно на изумительный вид. Красивый, пугающий, незнакомый. Мир, где нет стен. Новое начало. Должна признать, предложение соблазнительное. Не то слово. Внутри у меня скопилось много горечи, и я мечтаю убежать от всего, что является её причиной, — от хозяев, привычной жизни, мучительных воспоминаний о Ринне.

— Когда у меня была тень смерти, ты сказал, что я в любом случае не буду больше страдать, — тихо произношу я.

— Да, — подтверждает Фейн, но больше ничего не прибавляет.

На некоторое время задумываюсь. Очень хочется согласиться. Остаться здесь. Стать свободной. Не оглядываться назад.

Но всё это только пустые фантазии, так же как и мои мечты о спокойной жизни. Потому что у меня есть Джей. И он не здесь, а там, внизу. Не для того я проделала такой путь, чтобы сдаться сейчас. Ради сына я сбежала из тюрьмы, и ради него вернусь обратно в свой мир.

— Фейн, я бы с радостью, но не могу, — отвечаю я. Не из вежливости — совершенно искренне. Но выбор свой я уже сделала, давным-давно.

Глава 11

Первое время почти не встаю с кровати, но постепенно силы восстанавливаются, и я начинаю изучать окружающую обстановку. В течение дня Дети Солнца из домов не выходят. В это время они спят, разговаривают или играют на музыкальных инструментах. Дети Солнца мастерят изделия из дерева, ткут, делают луки и стрелы, упражняются в стрельбе. Устраивают шуточные поединки, а соплеменники болеют за участников. Света никто не боится, и вскоре я тоже перестаю испытывать страх.

Обитателям дома очень хочется узнать как можно больше обо мне и о подземном мире. Полдня отвечаю на вопросы при содействии Фейна, выступающего в качестве переводчика. Теперь другие Дети Солнца считают его героем. Фейн не просто может свободно изъясняться на языке подземных жителей, но он спустился туда, на глубину, а потом вернулся живым. Фейн может рассказывать, что он там видел и что нового узнал, но о себе самом говорить нельзя — это хвастовство. О человеке следует судить по тому, какой он сейчас, а не по былым заслугам или промахам. Странная традиция, однако в этом есть разумное зерно. Впрочем, на поверхности мне, скорее всего, предстоит столкнуться с явлениями гораздо более необычными. Просто заполняю пробелы в рассказе Фейна, а он переводит.