Прощай, мафия! - Марина Рощина

— Ты что, спятил? — уставилась на него Старцева. — Думаешь, я буду с ним спать? Я иду туда исключительно ради того, чтобы выяснить, кто занимается шантажом в «Натали».

— Ну, так одно другому не мешает, — подмигнул ей Калугин. — Кстати, вот и твой номер. Не будь дурой, Старцева, — посоветовал он напоследок и легонько подтолкнул ее к двери.

Обдумывать непонятное поведение Калугина было уже некогда. Старцева надавила на ручку и вошла в номер. Странно, но там ее никто не ждал. Пусто! Тем лучше, подумала Старцева. Пока хозяин не вернулся, у нее есть время заняться тем, ради чего она сюда и пришла.

Раньше ей никогда не доводилось бывать в таких роскошных апартаментах. Высокие потолки, медового цвета кожаная мебель, хрустальная люстра, зеркала, керамические вазы с экзотическими растениями… В центре шикарной гостиной стоял огромный белый рояль. В номере была еще и спальня, обставленная белой мебелью, кабинет в сдержанном английском стиле, а также ванная комната с джакузи.

Старцева бродила по номеру как зачарованная, заглядывая в каждый уголок, поочередно присаживаясь то в кресло, то на стул, то на кровать. Она даже подумала, а не нырнуть ли ей в джакузи? А что, в этом нет ничего противоестественного, вполне соответствует духу встречи! И тут вспомнила, зачем, собственно говоря, сюда пожаловала.

Дура, выругала себя Старцева. Чем пялиться на чужую роскошь, лучше бы проверила, побывала здесь Натали или еще нет.

По правде говоря, Старцева сама не знала, что искать. Она плохо представляла себе устройство, с помощью которого можно вести скрытую съемку. Нужно было спросить у Калугина, думала Анна. Он фотограф, наверняка в курсе, как выглядит эта штуковина.

Следуя простой обывательской логике, Старцева отправилась в спальню: если шпионское устройство и правда существует, то искать его нужно именно там. Чтобы не терять время попусту, Анна улеглась на огромную кровать и прикинула, с какой точки оператору было бы удобнее вести съемку.

Однозначно: сидя на люстре, постановила Старцева, и в ту же минуту увидела миниатюрную камеру: именно в том самом месте.

— Кустарщина, — разочарованно протянула Аня, встав на цыпочки и разглядывая крошечный фотоаппаратик, прикрепленный скотчем к ножке люстры. — Дилетантская работа. И как ее до сих пор не застукали?

По правде говоря, Старцева излишне критично оценила работу шантажиста: камера хоть и не была невидимой, но в глаза все же не бросалась. Ее бы обнаружил только тот, кто знал, что искать.

Итак, камеру она обнаружила. Но что делать с этой находкой? И как доказать, что аппарат принадлежит Натали? Может, не стоит изобретать велосипед: снять камеру из укрытия, отдать на дактилоскопическую экспертизу и по отпечаткам пальцев установить хозяина? Способ слишком простой и совсем не в ее стиле, но, может, это как раз тот случай, когда ее привычка оригинальничать совсем не уместна?

Проблема состояла в том, что дотянуться до люстры ей было не под силу даже на высоченных каблуках. Не хватало каких-то пятнадцати сантиметров до вожделенного фотоаппарата.

— Вот наказание мне с этим ростом! — воскликнула Анна. — Ни в моделях, ни в репортерах делать нечего!

Можно сбегать в гостиную, принести стул. И если она не рухнет с этого сооружения, у нее появится шанс сделать карьеру… хотя бы в эквилибристике.

Старцева с разгону влетела в гостиную, схватила стул и только тогда заметила, что в номере кое-что изменилось.

В глубоком кресле, положив ногу на ногу, восседал высокий худощавый человек лет пятидесяти, седой и пышноволосый, с пронзительными серыми глазами. И бесцеремонно разглядывал Старцеву. Одет он был в добротный серый костюм в полоску, вокруг шеи незнакомец повязал светлый шелковый галстук, на коленях его лежала светлая шляпа, а к ручке кресла была аккуратно приставлена трость. На стеклянном столике, между вазой с цветами и пепельницей, лежал гигантских размеров пистолет.

Анна в момент получила ответ на вопрос, который изматывал ее последние два дня: что же в ней такого необыкновенного, если какой-то важный господин готов заплатить любые деньги за возможность побыть с нею наедине. И Зотов, и Наташа Белостоцкая подробно описали своих заказчиков, так что Старцевой не пришлось долго ломать голову над тем, кто же сидит перед ней.

— Пауло Лучано, — прошептала Старцева. От страха у нее всегда пропадал голос.

— Нет, нет и еще раз нет, — категорически заявил на это итальянец без малейших признаков акцента. — Пауло Лучано я только в Италии или для деловых партнеров. Для русских друзей — Павел Петрович Лучков. Мы ведь подружимся, не так ли? — с надеждой спросил Лучков.

Не сводя глаз с огромного пистолета, Старцева кивнула. А кто бы не кивнул?

— Поставьте стул на место, — предложил Лучков. Она и правда продолжала стоять, мертвой хваткой вцепившись в спинку стула. — Кстати, на него можно сесть.

Старцева послушно села и, как первоклассница, сложила руки на коленях. Этот примерный вид очень вязался с нарядом валютной проститутки.

— Итак, вы нашли коллекцию Андреади? — спросил Лучков.

Не в силах сказать ни слова, Старцева мотнула головой.

— И что вы собираетесь делать с этой находкой, а? — прищурился итальянец.

Кое-какие планы у Старцевой имелись, но поделиться ими с Лучковым она не могла при всем желании: ее голос упорно не желал возвращаться.

— Что с вами? — встревожился Лучков. — Вас что-то смущает? Может, моя охрана? — За спиной Лучкова возвышались два здоровенных лба. — Так это мы быстро поправим. Подождите в спальне, пока я побеседую с дамой.

Охранники удалились.

— Теперь все в порядке? — участливо спросил Лучков.

— Пистолет, — прошептала Аня.

— Пистолет? Этот, что ли? — показал он оружие. — Успокойтесь. Это зажигалка. Ужасная пошлость, терпеть не могу таких штук, но она часть интерьера этого номера. Не выбрасывать же ее в окно! А вы правда подумали, что я разгуливаю с пистолетом в кармане? Я бизнесмен, а не гангстер. Впрочем, это не важно. Итак, что же вы собираетесь делать с найденной коллекцией?

У Старцевой всю хворь как рукой сняло.

— Я думаю, что коллекцию нужно вернуть в Дом моды Андреади, — нагло заявила она, быстро позабыв все страхи. — И на заявленном показе выставить ее, а не ту коллекцию, что Василиса Егорова собирается выдать за последнее творение модельера.

— Этого делать нельзя, — твердо сказал Лучков.

— Почему?

— Потому что Дом моды Андреади не имеет никаких прав ни на саму коллекцию, ни на ее показ.

— Что это значит? — не поняла Старцева.

— Вы давно работаете репортером криминальной хроники? — спросил ее Лучков.

— Несколько месяцев, — ответила Аня.

— Так мало? — удивился Лучков. — И уже поддались искушению думать, будто все люди вокруг вас воры и преступники, — вздохнул он.

— Что вы хотите сказать? — растерялась Аня.

— Только то, что вы, очевидно, уверены, будто я украл эту коллекцию и спрятал ее в закрытом на ремонт ателье.

— Разве это не так?

— Это не так, — мягко возразил Лучано. — Кстати, вы хорошо знали Андреади?

— Лично не знакома, — призналась Анна. — Мы птички, которые летают в разных небесах.

— Это понятно, — кивнул Лучано. — Но вы читали что-нибудь о нем? О нем ведь много пишут. Кажется, уже была даже издана его биография.

— К сожалению, я еще не успела с ней познакомиться, — с сожалением ответила Аня. Зачем дяде итальянцу знать, что она и не собиралась этого делать?

— Значит, вы не знаете трогательной истории о бедном портном из захудалого ателье, который по ночам рисовал модели, достойные мировых подиумов, а днем шил ситцевые платья, чтобы заработать деньги на создание своей коллекции?

— Замечательная история, — согласилась Аня. — Хоть сейчас кино снимай. Но какое отношение все это имеет к нашему разговору?

— Эта замечательная история, которую вы справедливо назвали достойной кинематографа, происходила в том самом ателье, где вы нашли коллекцию. Впоследствии Андреади его выкупил.

— Ну и что? — все еще не понимала Старцева.

— Вам не кажется странным это совпадение? То, что якобы украденная мною коллекция хранилась в ателье Андреади?

Да, хорошенькое совпадение. И есть только один способ объяснить это обстоятельство.

— Уж не хотите ли вы сказать, что в газетах написана правда? Что Андреади, опасаясь неведомых врагов, предусмотрительно спрятал свою коллекцию?

— Не свою, а мою, — поправил ее Лучков. — Андреади продал мне эту коллекцию, и поверьте, за очень достойные деньги. А я, в свою очередь, попросил до времени спрятать ее в каком-нибудь укромном месте.

Заявление Лучкова, что модельер Андреади и есть тот самый человек, по вине которого исчезла коллекция, звучало дико. Зато теперь с легкостью объяснялись вещи, которые раньше казались необъяснимыми.