Сектор обстрела - Василий Орехов

Боль оказалась вполне реальная. Впрочем, эта проверка была излишней. Слишком реально было все вокруг — пронизывающий ветер, сырость набрякшей травы, врезавшийся в локоть приклад автомата. Все это происходило со мной, здесь и сейчас. Вокруг меня был реальный мир — за исключением чудовища, одетого в сарафанчик и с лицом шоколадной Аленки.

— Мясца бы сладкого кусочек… — внезапно скрипуче протянула девочка. — Где бы мясца мне тут?…

В левом кулаке у нее была зажата грязная спутанная веревка, волочившаяся за ней по седой от влаги траве. И только присмотревшись внимательнее, я сообразил, что это кишечник, варварски выдранный из чьего-то брюха. Выдранный совсем недавно, кишки еще дымились в холодном воздухе, исходили теплым паром. Едва ли это были человеческие, на человеческие я в Зоне насмотрелся досыта — эти были толще, темнее и не такие извилистые. Похоже, малышка по дороге немножко поиграла со слепой собакой или псевдоплотью. Любознательный ребенок растет, активный. Мамина радость.

— Кушать очень хочется, — пожаловалась девочка в пространство. — Мясца бы мне…

Нет, с девочкой явно что-то было очень даже не в порядке. И мой организм отреагировал на ее появление так же, как на появление крупной химеры — покалыванием в кончиках пальцев и резкой болью в затылке и основании черепа. Это определенно было порождение Зоны, причем далеко не самое безобидное.

Что же это? Даже слышать о такой никогда не приходилось. Зона вообще скупа на призраков женского пола. Разве что Волчица… Ее порой замечают на верхних уровнях и описывают как укутанную в черные лохмотья женщину в капюшоне, которая бродит по развалинам и что-то ищет в грудах битого кирпича. Чаще всего сталкеры видят ее в тот момент, когда заглядывают сверху в пролеты полуразрушенных лестниц — она быстро и бесшумно пересекает нижнюю лестничную площадку, но даже если сразу броситься по лестнице вниз, то перехватить ее или хотя бы увидеть вблизи невозможно: она словно сквозь землю проваливается, хотя спрятаться вокруг негде. Сама Волчица обычно не причиняет вреда людям, но встретить ее — к большой беде. Если же сталкеру доведется увидеть высунувшееся из капюшона женщины волчье рыло, значит, он очень скоро и жестоко умрет. Некоторые романтичные бродяги вроде Леши Калуги называют эту загадочную фигуру «Мама Зона»; мне пока ни разу не довелось ее созерцать, и я совершенно не расстроен этим фактом.

Я точно так же не был бы ничуть расстроен, если бы сегодня не повстречал девочку с ангельским лицом и кишками в тоненьких пальцах, волочащимися по земле.

— Мясцо, иди сюда! — протяжно позвала девочка. — Кушать очень хочу!

Она подождала несколько секунд, словно всерьез надеясь, что искомое мясцо отзовется, а потом задрала лицо к небу и тоскливо завыла писклявым голосом. Создавалось впечатление, что она кривляется, как все маленькие дети, но тем не менее сомневаться не приходилось: вой настоящий и является отражением сути этого странного существа.

Воспользовавшись тем, что малолетняя бестия отвлеклась, Стрелок быстро приподнялся, швырнул далеко вперед какую-то тускло блеснувшую штуку, напоминающую банку из-под мясных консервов, и снова припал к земле. Металлический цилиндр упал в траву и зашипел, бурно извергая клубы белесого полупрозрачного дыма.

Заслышав посторонний звук, девчонка мгновенно оборвала вой и насторожилась. Поведя носом, как настоящая ведьма из диснеевской сказки — люди так не умеют, — она по-детски засеменила в нашу сторону. С такого расстояния уже было отчетливо видно, что один глаз у нее заметно больше другого.

Она подошла к нам довольно близко — даже было слышно, как похрустывают сучки под ее ступнями. Нормальный ребенок уже давно пропорол бы ногу. До нас доносилось тяжелое, с присвистом дыхание, более подходящее старому пропитому и прокуренному боцману в отставке, чем такой малышке.

Хищно озираясь, девочка ступила в круг расползающегося над травой дыма из папашиной дымовой шашки. Ее миловидное кукольное личико тут же обиженно сморщилось, казалось, она вот-вот расплачется. Нос девочки снова зашевелился на лице, задвигался из стороны в сторону, словно крысиное рыльце, в очередной раз вызывая стойкое ощущение, что дело происходит в кошмарном сне. Неведомое чудовище сделало еще шаг в нашу сторону — я заметил, как глубоко вдавилась влажная земля под его ногой. Однако запах газовой шашки, по-видимому, был для него совершенно непереносимым. Мотнув головой, словно корова, отгоняющая слепней, — пестрая косынка в горошек смешно дернулась, — девочка отступила на пару шагов, продолжая внимательно вглядываться в нашу сторону.

— Воняет… — обескуражено, совсем по-детски произнесла она.

На ее физиономии, из маски ведьмы вновь ставшем девичьим личиком, отразилась горькая незаслуженная обида. Малышка пару раз махнула перед носом свободной рукой, словно пытаясь разогнать смрад, а потом резко развернулась на девяносто градусов и решительно устремилась на юго-запад.

— Какого… — попытался уточнить диспозицию Патогеныч, когда неведомая угроза в пестром платочке тяжело перевалила через соседний холм и скрылась из виду. Похоже, матерый ветеран тоже столкнулся с таким зловещим явлением впервые за всю свою карьеру сталкера.

— Не время, — строго отрезал Стрелок таким тоном, что даже громила Патогеныч не стал настаивать на объяснениях, моментально притухнув. Нашему новому проводнику сейчас явно было не до объяснений. Физиономия у него была такая, словно он случайно столкнулся на улице со своей первой девушкой, которую когда-то бросил со скандалом из-за того, что эта дура изволила залететь: ошарашенная и раздосадованная одновременно. Судя по напряженной работе мысли, отражавшейся на его лице, дела наши были совсем плохи. Хуже, чем в окружении восьми химер. И, несмотря на несерьезный антураж произошедшего, я остро ощутил, что его нешуточная тревога имеет под собой серьезные основания. Было в этой босоногой беззащитной девочке что-то глухое и темное, чувствовалось в ней какое-то огромное и древнее зло, на мгновение показавшееся из бездны, в которой обитало последние несколько миллионов лет.

Низко стелящийся над травой газ дополз до нас, и я решил, что малявка, пожалуй, была права, когда отказалась вдыхать такую вонь. Едва ли в нем присутствовали какие-то специальные химические средства, физически воздействующие на органы дыхания, носоглотка сразу ощущает вторжение на клеточном уровне, однако сам запах был настолько отвратителен и нестерпим, что его вполне можно было бы использовать при разгоне демонстраций.

— За мной, — скомандовал Стрелок, приняв наконец решение. Ни пробойником, ни гаубицей он так и не воспользовался, и, сдается мне, совсем не потому, что со страху про них забыл. — Держите дистанцию в четыре шага. Двигаться точно след в след, бродяги! Упаси бог кого-нибудь шагнуть мимо, костей не соберете!