Собрание сочинений. Том II. Стихотворения, напечатанные в периодике и найденные в архивах; заметки, статьи - Павел Николаевич Шубин

class="v">Мотоциклы шли;

Звякало во тьме железо,

Плакал грузовик…

…Нам с сержантом до зарезу

Нужен был «язык».

Но, как на́зло, перед всеми

Говорю, как есть, —

Ни один пехотный немец

Не хотел к нам лезть.

– Что они, подохли, что ли? —

Прошипел сержант. —

Из-за них тут люди в поле

На снегу лежат!

Я им, гадам, не мальчишка

На морозе ждать,

За паршивый «язычишко»

Насморком страдать…

Шутка дело – простудиться,

А потом – в санбат…

Я шепчу:

– Потише, фрицы!..

– Где? – притих сержант.

Я и сам ещё не вижу,

Где он, этот гад,

Только слышу: ближе, ближе

Сапоги скрипят.

Вот уж кто-то показался,

Только… что за чёрт? —

На плечах – похоже, ряса

Иль какой капот…

Ни купчиха, ни дьячиха —

Балахон до пят…

– Это, братцы, язычиха, —

Прошипел сержант. —

Но – хватайте, дьявол с нею,

Тут не в блиндаже,

Потому как я синею

С холоду уже.

Рукавицу в рот – и амба!

Я шепчу: постой!

Изловчился, прыг – на бабу,

Р-раз! И с ног долой.

Этой вот минуты краткой

Ждали мы часы…

Я ей тычу в рот перчаткой,

А у ней – усы…

Верьте, чтоб мне провалиться, —

Явных два уса…

Тут я бабе, то есть фрицу,

Выделил раза!

– Не ходи в капоте, жаба,

Тут тебе не цирк,

Не прикидывайся бабой,

Если ты мужик!

В общем, фрица мы исправно

Привели домой…

Было это всё недавно

Нынешней зимой.

20 декабря 1942

У передовых

Волоком – след от сосны к сосне…

Кто здесь успел проползть?

Кто это бросил в морозный снег

Жгучей рябины горсть?

– Выгреби, пальцы расставив врозь.

Нет, это дырки в снегу… насквозь!

23 декабря 1942

На дороге

Топырясь розовым ребром,

Лежит седая кляча,

Глотая воздух тихим ртом,

По-человечьи плача.

Седая… Что ей дым атак? —

Кончается в кювете

Беспомощно и горько так,

Как умирают дети.

Ездовый распустил супонь:

Пусть дышит конь… Но – замер конь.

И лишь в зрачке – ещё сыром,

Уже остекленелом,

«Дорнье» сверкнул стальным пером

Под небом снежно-белым.

24 декабря 1942

Клятва

Хоронил детей своих —

Не плакал.

Шёл на смерть —

Не слышал стона враг.

Словно на коня,

Садился на кол

Запорожец с трубкою в зубах.

Сплюнув кровь

В железные ладони,

Кулаком грозил и гоготал:

– Коню мий дубовый,

Гострый коню,

Йидемо до бога,

Шо ж ты стал?

И немела площадь.

И бледнели

Перед этой силой палачи.

И в помин его

Через неделю

Догорали замки их в ночи…

Украина,

Ненька Украина!

Ковылём курганы заросли,

Давних дней

Кровавые былины

Кобзари по шляхам разнесли…

Но опять встаёт казачья слава

Над Хоролом,

Над рекой Сулой,

Снова

Бесприютна и кровава

Степь твоя,

Покрытая золой…

Жжёт и режет

Бешеный германец,

Детских головёнок

Не щадит,

Висельников

Неподвижный танец

Пьяного пруссака веселит…

Светлых городов твоих руины

В сумрачных крестах вороньих стай…

Украина,

Ненька Украина!

Дай мне

Голос твой услышать,

Дай!

Из-под тонкой брови соболиной

В сердце мне сыновнее взгляни,

Прежней,

Кареглазой Украиной,

Знаменем отцовским осени.

З н а ю, —

Не сумеет стая волчья

Ни сломить тебя,

Ни запытать,

Вынесешь

Любую муку молча,

Гордая моя, казачья мать!

Я приду.

Убьют – я снова встану,

Доползу до счастья твоего,

Вымою

Твои святые раны

Жаркой кровью сердца своего.

И клянусь,

Клянусь любовью сына,

Болью,

Горем,

Памятью детей, —

Ты как тополь встанешь,

Украина,

Над курганом вражеских костей.

Ты цветеньем яблони

Пробрызнешь

Горестного пепла пелену!

Я клянусь, ты слышишь? —

Мне ни жизни,

Ни прощенья нету:

Ты – в плену…

25 декабря 1942

Полянка

Эта полянка совсем простая.

Эта полянка совсем пустая,

Тихая, словно гроб.

Здесь, доспевая мышиную стаю,

Снежная молния горностая

Бьёт из сугроба в сугроб.

Пред ней обрывается тропка узкая,

Словно удивлена,

Почему поляну сосновую, русскую,

Не может перебежать она?

В белых сугробах белая тропка

Лежит и думает робко-робко,

Кто посадил её на запор

Возле светлой такой полянки?

Она б загремела на целый бор,

Если бы только шепнуть беглянке,

Что до рассвета её в землянке

Видит во сне утомлённый сапёр.

1942

«Простимся, ребята, с отцом-командиром…»

Простимся, ребята, с отцом-командиром,

Дивизия, шапки долой!

Лежит наш полковник в походном мундире

У края могилы сырой.

Как статный орёл на лету умирает,

Так гибнет казак – на скаку.

Уж, видно, полковнику доля такая

Была суждена на веку.

С полковником брали мы ту переправу

В широкой долине Донца…

Мечтал наш полковник вернуться в Полтаву,

Да жаль – не дошёл до