Изабель - Жан Фрестье

— Твой друг Макс переходит на оскорбления. Может, ты утихомиришь его?

— Нет, мой дорогой Ламбер, я не сказал еще ничего оскорбительного для вас. И в душе считаю вас хорошим человеком. Если бы я хотел оскорбить вас, то нашел бы какой-то другой способ. Я лишь довожу до вашего сведения, что полностью не согласен с вами. Нельзя говорить о Милисии таким ядовитым тоном, как это делаете вы.

— Ну и ладно! Если вы хотите знать, то я с вами тоже не согласен.

Ламбер, наклонив голову, спокойно выслушивал упреки в свой адрес. Казалось, он не хотел упустить ни единого слова. И только раскрасневшееся лицо и суровый взгляд выдавали владевшие им в этот момент чувства. Увидев Изабель, он улыбнулся. Он был рад любому предлогу, чтобы только поскорее закончить неприятный ему разговор. Похоже, что и Макс придерживался того же мнения. Еще не время ломать копья. К ним подошла Николь, державшаяся до этого в стороне, чтобы не принимать участие в споре.

— Познакомьтесь, это Изабель.

— Прелестное дитя, — сказал Ламбер, — надеюсь, что по этому поводу у нас не будет разногласий.

В это время мимо прошел Мативо с бутылкой виски из кладовых запасов, а не из буфета, к которому нельзя было пробиться. Они выпили за здоровье Изабель. И тут только Поль заметил, что где-то по пути потерял Маривонну. Рассеянному мужчине трудно уследить за двумя очаровательными женщинами. Встав на цыпочки, он принялся вертеть головой в разные стороны.

— Что это с тобой? — спросила Николь, впервые перешедшая с ним на «ты».

— Я потерял из виду мою подружку. А вот и она.

Он помахал ей рукой. Маривонна ответила ему радостной улыбкой и поспешила присоединиться к их компании.

— Ах ты мерзавец, — шепнула ему на ухо Николь, — и ты посмел плакаться в жилетку по поводу несчастной любви?

Теперь они уже составляли некую группу, державшуюся особняком. Возможно, по приказу хозяина дома, знавшего привычки своих гостей, для них накрыли у стены отдельный столик. В зале они занимали довольно выгодную позицию, и потому к их группе прибивались новые пары. Некоторые совсем распоясались и принесли себе стулья.

— Вот теперь можно и поговорить, — сказал Мативо.

Лафлер был того же мнения. Однако Поль не прислушивался к их болтовне. В его ушах звучали две лестные фразы, которые сказал ему на ухо один известный писатель и почти его ровесник Ле Гоф. И теперь он радовался не столько похвале в свой адрес, сколько тому, что она исходила от его давнего противника. Поль был из тех, кто проявляет особую чувствительность к чужому мнению и не выносит критики в свой адрес. Ему, пожалуй, было безразлично, как оценивают его писательский талант, но он не терпел неуважения к себе, как к личности. Вот и Лафлер частенько его в этом упрекал. Размышляя над словами Ле Гофа, он радовался, как дитя. Ему казалось, что этот писатель вполне дружески расположен к нему. А почему бы и нет? Ведь Ле Гофу нечего с ним делить. Придя к такому заключению, Поль расправил плечи. В метрах трех от себя он увидел грациозную шею Маривонны. Девушка о чем-то весело щебетала в компании Николь. Тут его отвел в сторонку Ламбер. Он пристроил его новеллы в одном издательстве, где вскоре обещали заплатить. Вечер, похоже, удался. Дальнейшие события впоследствии он вспоминал с трудом. Залы постепенно опустели. И лишь в их теплой компании веселье продолжалось. Все старались перекричать друг друга, обнимались и целовались. Вино лилось рекой. В огромном зале, занимавшем весь первый этаж, уже выключили лишний свет, но шумная компания вовсе не собиралась расходиться. Наконец к ним вышел метрдотель в белом смокинге. Потребовав тишины, он объявил о том, что хозяин и хозяйка дома устали и отправились на покой. Они попросили его призвать гостей последовать их примеру. Несмотря на недовольные возгласы: «Долой Махона!» — все поднялись со своих мест.

— Нас выбрасывают за дверь, — заявил Макс Лафлер.

— Не надо преувеличивать, — ответил Поль.

Среди не в меру разгулявшихся гостей он насчитал несколько любимых учеников академика. Этого было достаточно, чтобы успокоить самых обиженных. Все потянулись к выходу. И тут только Поль спохватился. Изабель и Маривонна словно испарились. Лишь их пальто сиротливо висели на вешалке. Он обратился с вопросом к Николь.

— Маривонна? Да, она была со мной всего лишь четверть часа назад.

Поль едва устоял на ногах, поскольку разыгрывавший из себя быка Мативо боднул его головой в живот.

— Идиот, ты же больно ударил меня! Успокойся.

Вестибюль постепенно пустел. На улице стояла вереница такси, вызванных метрдотелем. Николь и Андре предложили Полю составить ему компанию.

— Нет, нет, езжайте домой. Я сам поищу этих девчонок.

Ему пришлось недолго искать. Они сидели на банкетке в последнем зале. Изабель плакала, прикрыв руками лицо, в то время как Маривонна, обнимая ее за плечи, что-то нашептывала ей на ухо.

— Что тут происходит? Нам пора уходить. Что с ней?

— Я все объясню тебе потом, — сказала Маривонна.

Взяв Изабель под руку с двух сторон, они повели ее к выходу. Поль заметил, что она слегка пошатывалась, что удивило его и в то же время успокоило. Подобные сцены были для него не в новинку. Сотню раз к концу вечеринки он видел плачущих женщин. С помощью Маривонны он надел на Изабель пальто. К счастью, оставалось еще одно свободное такси. Они устроились на заднем сиденье. Изабель села между Полем и Маривонной. Вероятно, шофер видел и не такие пьяные компании и потому терпеливо ожидал, когда ему укажут, куда везти. Маривонна решительно назвала адрес гостиницы, где остановился Поль.

— В таком виде Изабель нельзя везти к матери. Будет лучше, если она останется с нами.

Поль почувствовал, как у него забилось сердце. «Боже! — подумал он. — Эти сумасшедшие подружки набрались, как последние забулдыги. Но в этом решительно что-то есть». Он пришел в восторг от мысли, что ему придется спать между двумя прелестными женщинами. Маривонна несколько охладила его пыл.

— Ты позвонишь Соне и скажешь, что Изабель поехала ко мне. Уже слишком поздно, чтобы она проверила. Надеюсь, что в гостинице найдется свободный номер.

— А чем плох наш номер?

— Да, но лучше снять еще один. Хотя бы для хозяев гостиницы. Несмотря на то что они на многое закрывают глаза, все-таки у них не дом свиданий.

Пусть будет два номера! Поль вновь воспрянул духом. И вдруг он принялся икать. «Вот так со мной случается всегда, — подумал он, — когда вдруг забрезжит надежда». Сколько раз в жизни он терпел фиаско из-за такой, казалось бы, мелочи, как икота. Словно его организм сопротивлялся тому, чтобы он вкусил блаженство.

— Как странно, — произнес он сквозь икоту, — видеть Изабель в таком состоянии. Она ведь не берет в рот спиртного.

— Возможно, у нее какие-то неприятности, — предположила Маривонна.

— Какие?

— Потом узнаешь.

Они с трудом выбрались из такси. Изабель уже не плакала. Маленьким носовым платочком она вытерла слезы. Маривонна поддерживала ее. Поль даже не думал, что ему будет так легко решить вопрос со вторым номером. Он и не заметил, что рядом с зеркальным шкафом в его номере располагалась дверь с защелкой, ведущая в смежную комнату. Вот именно ее-то он и снял на одну ночь.

— Теперь у нас будет целая квартира, — сказал он.

Он попросил Маривонну помочь уложить Изабель в постель.

— Я справлюсь и одна, а ты позвони Соне.

Такое распределение ролей вовсе не устраивало Поля. К тому же его продолжала мучить икота. И все же именно это и помогло ему отвлечь внимание Сони.

— Похоже, что ты здорово напился, — сказала она. — Надеюсь, что Изабель не последовала твоему примеру?

— Ну что ты! О чем ты говоришь? Она прекрасно чувствует себя, чего я совсем не могу сказать о Маривонне. Вот почему Изабель решила остаться с ней и попросила меня предупредить тебя.

Он чувствовал, что его слова звучат неубедительно. К счастью, Соня принялась советовать, как ему избавиться от икоты. Проглотить ложечку сахарной пудры и, заткнув ноздри, запить чистой водой.

— Я позвоню тебе завтра, — сказала Соня.

— Только не ранним утром, — попросил Поль.

Он положил трубку, чтобы принять в объятия Маривонну, которая была отнюдь не в лучшем состоянии, чем Изабель.

— Что-то у меня все плывет перед глазами, — призналась она. — Ложись, а я буду спать с Изабель.

— Почему же?

— Мало ли что. Вдруг она проснется посреди ночи и испугается.

— Ладно, ладно, — сказал он, подумав, что у нее что-то было на уме, хотя в то время ни на уме, ни в голове у девушки ничего уже не было.

Оставшись в одиночестве в полной темноте, он изо всех сил старался не уснуть, чтобы не пропустить какого-либо подозрительного шума из смежной комнаты. Но оттуда не доносилось ни единого звука. Тогда он включил все лампы в своем номере. По-прежнему икая, он направился к открытой двери. Каждая из девушек лежала на своем краю кровати, повернувшись спиной к подруге. И обе девушки крепко спали.