Быть никем. Теория самомоделирования субъективности - Томас Метцингер

как о едином пространстве, характеризующемся очевидным "прямым" доступом к информации внутри него. Однако я предсказываю, что более тщательное исследование покажет, что это пространство может быть разложено на пространство внимания, пространство сознательной мысли и волевым образом проницаемый раздел поведенческого пространства (в смысле той информации, которая может стать целью избирательно контролируемого, сознательно инициируемого действия). Следует отметить, что даже такое тройное разграничение является очень грубым. Существует множество различных видов внимания, например, низкоуровневое и высокоуровневое; существуют стили и форматы когнитивной обработки (например, метафорический, пиктографический и квазисимволический); кроме того, можно предположить, что, например, пространство автоматического телесного поведения и пространство рационального действия пересекаются, но никогда не совпадают полностью. Разные типы доступа порождают разные миры или реальности: мир внимания, мир действия и мир мысли. Однако в стандартных условиях эти пересекающиеся информационные пространства субъективно переживаются как один единый мир. Поэтому важной объяснительной целью является поиск объединяющего их инвариантного фактора (см. раздел 6.5).

Как мы уже видели на примере осознанного восприятия цвета, вероятно, существуют различные нейробиологические процессы, делающие информацию доступной для внимания и для формирования ментальных концепций. На феноменальном уровне, однако, мы можем ощущать оба вида содержания как "непосредственно доступные". Мы можем воспринимать квалиа Льюиса, квалиа Раффмана и квалиа Метцингера как обладающие разными степенями "реальности", но они, безусловно, принадлежат к одной единой реальности и, похоже, даны нам прямо и непосредственно. Я уже подробно обсуждал один пример феноменальной информации - выраженной через презентативное содержание, - которая доступна для внимания и может быть функционально выражена в определенных задачах различения, но не доступна для категоризации или лингвистической референции. На феноменологическом уровне это сознательное содержание может быть охарактеризовано как тонкое и жидкое, как привязанное к непосредственному настоящему и как невыразимое. Однако в отношении феноменальной "непосредственности" доступа оно не отличается от когнитивно доступного содержания, представленного, например, в чистых цветах. Позвольте мне назвать это ограничением "феноменальной непосредственности".

Субъективно переживаемая непосредственность субъективного, эмпирического содержания, очевидно, не может быть сведена к функционалистским представлениям об аттенциональной или когнитивной доступности. Поэтому для анализа этой формы феноменального содержания на репрезентационистском уровне описания нам необходимо дополнительное ограничение. Только если у нас есть четкое представление о том, что феноменальная непосредственность может означать в терминах репрезентативного содержания, мы можем надеяться на успешный функционалистский анализ, который в конечном итоге может привести к обнаружению нейронных коррелятов (см. раздел 3.2.7). Сказав это и впервые рассмотрев функциональное ограничение глобальной доступности, которое мы использовали в качестве исходного примера продуктивного и интересного ограничения, которое в конечном итоге позволит создать убедительную концепцию феноменальной репрезентации, давайте теперь рассмотрим серию из десяти дальнейших многоуровневых ограничений. Отправной точкой в разработке этих ограничений обычно является феноменологический уровень описания. Я всегда начинаю с описания ограничения от первого лица, а затем проделываю путь вниз через ряд уровней описания от третьего лица, при этом репрезентативный уровень анализа образует логическую связь между субъективными и объективными свойствами. Только последнее ограничение в нашем каталоге из десяти ("ограничение адаптивности", которое будет представлено в разделе 3.2.11) не использует в качестве отправной точки описание целевого феномена от первого лица. Прогуливаясь по саду этого оригинального набора из десяти многоуровневых ограничений, можно сделать целый ряд интересных открытий. Например, как мы увидим, только первые два и седьмое из этих десяти ограничений могут считаться кандидатами на необходимые условия в приписывании сознательного опыта. Однако они окажутся достаточными условиями для минимальной концепции феноменального опыта (см. раздел 3.2.7).

3.2.2 Активация в окне присутствия

Ограничение 2 указывает не на функциональное, а прежде всего на феноменологическое ограничение. Как ограничение для приписывания феноменальности, используемой в перспективе от первого лица, оно, пожалуй, является наиболее общим и самым сильным кандидатом. Оно справедливо для всех без исключения моих феноменальных состояний, поскольку, что бы я ни испытывал, я всегда испытываю это сейчас. Опыт присутствия, сопутствующий нашей феноменальной модели реальности, возможно, является центральным аспектом, который не может быть "заключен в скобки" в гуссерлевском смысле: это, так сказать, временная непосредственность существования как такового. Если мы вычтем из феноменальной модели мира глобальную характеристику присутствия, то мы просто вычтем его существование. Мы бы вычли сознание tout court. Оно больше не будет нам являться. Если с позиции третьего лица применить ограничение презентативности не к состояниям, а к личности в целом, то сразу становится понятно, почему разница между сознанием и бессознательным оказывается столь важной для таких существ, как мы: только люди с феноменальными состояниями вообще существуют как психологические субъекты. Только люди, обладающие субъективным "Сейчас", являются настоящими существами, как для себя, так и для других. Давайте рассмотрим это подробнее.

 

Феноменология присутствия

Содержание феноменального опыта порождает не только мир, но и настоящее. Можно даже сказать, что в своей основе феноменальное сознание - это именно это: создание островка присутствия в непрерывном потоке физического времени (Ruhnau 1995). Осознанное переживание означает присутствие в настоящем. Это означает, что вы обрабатываете информацию совершенно особым образом. Этот особый способ заключается в многократной и непрерывной интеграции отдельных событий (уже представленных как таковые) в более крупные временные гештальты, в единый психологический момент. Что такое сознательный момент? Феноменальный опыт времени в целом состоит из ряда важных достижений. Они заключаются в феноменальной репрезентации временной идентичности (переживаемая одновременность), временного различия (переживаемая неодновременность), серийности и однонаправленности (переживаемая последовательность событий), временной целостности (порождение единого настоящего, "умозрительного" феноменального Сейчас) и репрезентации временного постоянства (переживание длительности). Решающий переход к субъективному опыту, то есть к подлинно феноменальной репрезентации времени, происходит на предпоследнем этапе: именно тогда, когда репрезентации событий непрерывно интегрируются в психологические моменты.

Если события не только представлены как временная последовательность, но и объединены во временные фигуры (например, расширенный гештальт сознательно переживаемого музыкального мотива), то возникает настоящее, потому что эти события теперь внутренне связаны. Они больше не являются изолированными атомами, поскольку образуют контекст друг для друга. Подобно тому, как при визуальном восприятии различные глобальные свойства стимулов - например, цвета, формы и текстуры поверхности - связываются в субъективно переживаемый объект восприятия (например, осознанно увиденное яблоко), при восприятии времени также происходит нечто похожее на формирование объекта, в котором изолированные события интегрируются в настоящее. Возникновение этого "сейчас" можно описать как процесс сегментации, который отделяет яркий временной объект от временного фона, который лишь слабо структурирован. Это может произойти, например, если мы переживаем музыкальный мотив не как последовательность изолированных звуковых событий, а как целостную временную фигуру. Психологический момент не является беспредельной точкой, но для таких существ, как мы, он обладает культурно инвариантной длительностью, максимум три секунды. Задача дать точную феноменологию временного опыта усложняется